Как понять, что человек отрёкся от сатаны

Начало здесь и здесь

Что делать, если у священника нет даров

Софья Андросенко: Может ли быть такое, что у священника нет нужных даров, чтобы быть катехизатором?

Владимир Якунцев: Может быть такое.

Софья Андросенко: И что делать?

Владимир Якунцев: Всё равно браться за катехизацию. Дело в том, что миссия и катехизация — это не вопрос каких-то излишеств, как человеку дать пирожное — это вопрос хлеба. Это то, без чего церковь не живёт. Поэтому хотя в этом поле могут выявиться и какие-то личные харизмы, и действительно может быть так, что у конкретного священника каких-то особых личных даров не видно, но определённый уровень даровитости есть у всех верных христиан — и его достаточно для того, чтобы осуществить и благовестие, то есть миссию, свидетельство, и научение, то есть катехизацию. Это священнослужение всех верных, то, что доступно всем верным. Не могу сказать «всем мирянам», поскольку не все миряне — верные христиане, но если православный христианин верный, то есть он, как сказал диакон Иоанн, пришёл не для того, чтобы ему послужили, а чтобы подражать Христу и послужить другим по Его примеру, то этой даровитости ему хватит. Надо только пробовать. Ещё раз хочу сказать, что и благовестие, и катехизация — это не вопрос каких-то изысков, а вопрос жизни и смерти для человека.

Диакон Иоанн Клименко: Бытует представление, что есть один священник, настоятель, он сам проводит богослужение и он сам должен проводить катехизацию. Но мой опыт показывает, что как раз важно, чтобы катехизатор был не один. Нужны двое-трое. Они могут между собой распределить задачи: кто-то будет играть ведущую роль, кто-то будет на подхвате. Когда нас двое-трое, это значит не только то, что мы можем заменить друг друга, если кто-то заболел, но и то, что второй и третий тоже чему-то научаются, проходя вместе этот путь. И не надо бояться, если ведущую роль будет играть не священник, не настоятель, если у кого-то другого есть дар слова — священник что-то добавит, он тоже будет участвовать. Так было и в древней церкви. Как пишет апостол Павел, дары различны (1 Кор. 12:4). Не все апостолы, не все учителя, не все пророки. Пресвитер, священник — это одно служение, а катехизатором может быть и другой человек. Не обязательно всё замыкать на себя, это даже неправильно. Всё просто рухнет, когда этот человек вдруг заболеет.

Так же и если мы хотим перенять какой-то церковный опыт, это лучше делать не одному настоятелю или священнику, а сразу брать с собой двоих-троих — давайте мы туда поедем, с этими пообщаемся. Нужен какой-то минимальный круг верующих — и тогда нам будет легче. Мы собрались, помолились, подумали, как всё распределить. В этом маленьком собрании двух-трёх человек будет действовать Христос.

Сколько должно длиться оглашение

Софья Андросенко: Мы всё время говорим о том, что в катехизации есть какая-то динамика, вектор, почему она и не может происходить сама собой, то есть это не аморфный процесс. Если обращаться к этой форме, внутренней логике катехизации, — какова её оптимальная, минимальная, максимальная длительность?

Кирилл Мозгов: Я всё-таки ограничусь таким понятием, как несколько месяцев. Наверное, из сказанного ясно, что за две-три беседы, за один месяц не много можно сделать. Если мы хотим результата, это путь более долгий. Но насколько долгий — зависит от того, на что готовы и тот, кто будет проводить оглашение, и те, кто будут оглашаться.

Опыт показывает простые вещи. Допустим, огласительные беседы проходят примерно в течение года. Если человеку сказать в начале о том, что ему предстоит год встреч, — это при нашей жизни кажется очень долго. А если настроить на несколько месяцев, поставив для себя какие-то качественные ориентиры, то, когда год заканчивается, люди в огласительной группе говорят: «Что, всё? Как уже всё? Мы хотим ещё». И дело не в том, что аппетит приходит во время еды, а в том, что если это живое общение между верующими складывается, то это ведь не только общение людей, но и присутствие Божье. А человеку хочется туда, где Господь действует, где жизнь меняется, где вообще есть жизнь, а не просто какая-то текучка, какие-то активности.

Поэтому так важно и то, о чём диакон Иоанн сказал: что нужны двое или трое, которые изначально могут эту ситуацию на себе нести. Это тоже образ церкви, и люди его считывают. Некоторые люди на первых беседах вообще почти ничего не запоминают, не очень вникают, насколько важно или интересно то, о чём говорится. Но потом со мной некоторые оглашаемые делились впечатлениями: «Да мы просто смотрели, как вы между собой общаетесь, — мы такого никогда нигде не видели». Образ общения церковных людей оказывается для тех, у кого нет такого опыта, важным. И в этом смысле одному действительно очень трудно что-то сделать, трудно явить этот образ, поэтому, конечно, желательно, чтобы была огласительная команда — не только в плане помощи, содержательной или какой-то ещё, но и чтобы дать образ общения людей в церкви. Сейчас огромное количество разного рода курсов, программ, люди давно освоили формат онлайн-обучения. Но не этого люди ищут в церкви в первую очередь, а ищут живого общения.

Как понять, что человек воцерковился

Софья Андросенко: Можно ли как-то понять, что оглашение завершилось? Есть какие-то критерии?

Владимир Якунцев: Есть некоторые маркеры.

Софья Андросенко: Назовёте?

Владимир Якунцев: Есть как минимум два важных признака. Первое — это устойчивое стремление и дальше познавать Бога, Христа и Церковь. А второе — устойчивое стремление к конкретно воплощённому церковному общению. Катехизатору важно увидеть в людях не просто некоторый импульс, а некоторую, повторю это слово, устойчивость. Именно это говорит о том, человек достиг освобождения и некоторых начатков свободы — освободился от основных определяющих его ветхую жизнь крючков, «тормозов», через которые дьявол действовал в его жизни. И если есть эти признаки, о которых я сказал, — значит, отречение от сатаны (чин отречения от сатаны — важнейшая часть чинопоследования таинства крещения, совершаемая до водного погружения, во время которой крещаемый публично отказывается от дьявола, греха и зла, сознательно выбирая сторону Христа. — «Стол») реально произошло, и он теперь не властвует, не командует его жизнью, хотя искушать — искушает.

Кирилл Мозгов: Ещё можно добавить, что происходит и освобождение от того, что очень мешает жить человеку, — от страхов. Это не значит, что человек становится бесстрашным, но страх больше не определяет его жизнь, не владеет им.

Какие риски несёт раскрытие духовных сил человека

Софья Андросенко: Как должна измениться жизнь прихода с завершением оглашения — а может быть, и с его началом? В плане богослужения, ещё в каких-то отношениях. Появление сначала оглашаемых, потом просвещаемых, потом нововоцерковлённых людей — должно сказаться на приходе? Взять хотя бы этот вектор — устойчивое желание общения и богопознания: как его воплощать в приходских условиях?

Диакон Иоанн Клименко: Если говорить о том, что должно измениться, когда мы начинаем этот благодатный труд, — всё то же: должна практически проявиться любовь к Богу и любовь к людям. Если говорить о любви к Богу, то это глубокое осмысленное участие людей в богослужении, и не только в богослужении, но и в познании Бога и слова Божьего в своей каждодневной жизни. Это действительно очень меняет приход. Я встречал владык — в силу своих должностей общаюсь, — которые иногда приезжают на приходы, где есть община. Это, говорят, такая радость, когда ты видишь, что люди осмысленно участвуют в богослужении, все поют, все причащаются! Это уже даже не назовёшь приходом, это именно приходская община. Это не передать словами, но осмысленное участие в богослужении и внимательное отношение к слову Божьему, любовь к Богу и друг к другу считываются, чувствуются. Когда человек понимает, кто он как член церкви, что ему говорит Господь и что ему с этим делать, когда он воспринимает силу Духа Святого, то это церковное дерево начинает цвести, а потом приносить плоды. Если это община, то мы вместе думаем, как нам эту общинную жизнь развивать. Тогда и возникает народный хор, воскресная школа для маленьких, для средненьких, для старшеньких, сестричество милосердия и разные, как сейчас говорят, проекты. Люди объединяются по служению — я видел такие приходские общины. Кто-то украшает храм, кто-то проводит воскресную школу, кто-то ведёт оглашение, другие — евангельский кружок и помогают в больнице. Каждый член приходской общины может входить в несколько таких групп, кружков. Потому что, если община большая (скажем, двести человек), мы же не можем все хорошо друг друга знать. А маленькие группки по пять, по десять человек могут каждую неделю встречаться, молиться, думать, как развивать своё служение, как привлекать туда других людей. 

Каких людей Господь приведёт? Разных, поэтому мы не можем заранее сказать, какие будут плоды. Когда человек понимает, что служит Богу и людям, что это востребовано, что это его жизнь во Христе, — это даёт силы. Я видел не одну такую общину. И тем, кто никогда не видел такой общины, надо её увидеть.

Кирилл Мозгов: Иными словами, это освобождение, о котором Владимир Иванович говорил, раскрывает в человеке творческое начало. И поэтому конкретные плоды зависят от конкретных людей: кто соберётся, кто этот путь пройдёт и как в каждом из этих людей Господь раскроет его дары. И в этом есть и тот прекрасный момент, который диакон Иоанн описал, — радости от такого общения, творческой жизни, но есть и определённый риск. Потому что такая приходская община уже живёт не просто в строго вертикальных отношениях, где что настоятель сказал, то и делается, что не сказал, то не делается. Раскрытие духовных сил человека заключается не в том, что он готов включиться во всё, что ему скажут, а как раз в том, что появляется какое-то взаимодействие. И значит, настоятель должен быть готов к тому, что может появиться что-то, чего он не планировал, чего он не предполагал. Но если находятся живые люди, готовые в это вкладываться, это тоже может родиться и жить. В этом смысле свобода и творчество всегда несут с собой некоторые риски — не потому, что люди что-то плохое предложат, а потому, что действие Духа всегда непредсказуемо.

Там, где Господь действует, может родиться что-то новое (Откр. 21:5). И если человек к этому подходит с сердцем, открытым к Богу и к людям, то это удивительная радость. Тоже могу засвидетельствовать, что когда встречаешься с такими общинами, радость этого общения ни с чем не сравнима. Пообщаешься с людьми час — а кажется, что полжизни вместе прожили, потому что опыт жизни по вере очень роднит людей. В такой храм, в такой приход людям хочется приходить, им хочется к этому присоединяться. Да, кого-то, может быть, такая степень родства, такие отношения пугают. Но немало людей, которые этого ищут, которые ищут жизнь.

Софья Андросенко: Я сперва хотела спросить, как устраивать жизнь людей, завершивших оглашение на приходе, а слушая вас, поняла, что точнее было бы спросить о том, как они сами могут эту жизнь устраивать? И может ли быть такое, что эта жизнь будет осуществлять себя не только на этом приходе? Возможен ли выход устроения своей церковной жизни за рамки прихода?

Владимир Якунцев: В общем-то, да, если мы достигаем того качества церковной жизни, о котором мы говорим, то начинают сбываться слова Евангелия: зажегши светильник, его уже не спрячешь (Лк. 8:16, Мк. 4:21). Господь Сам его ставит так, что его начинают видеть. Поэтому там, где есть жизнь по слову Христа, там всегда есть потенциал для роста, для умножения. Появляются какие-то очень интересные живые инициативы, о которых сейчас Кирилл Анатольевич сказал. Предположить какую-то схему, как это будет расти, — невозможно. Но надо быть готовым к тому, что расти будет. В этом радость, в этом красота, в этом победа, в этом слава Божья. Там, где появляются верующие люди, которые живут вместе по Евангелию, всегда является Божья слава, является красота. Так Церковь и преодолевает свою скованность оградой, она как сообщество верующих начинает прорастать в общество и себя проявлять в самых неожиданных местах, больницах, на кладбищах, где-то ещё, где могут возникать кружки церковных людей. Так она и становится закваской, а не просто некоторой капсулой или диаспорой, которая живёт сама в себе и говорит на только самой себе понятном языке. Так что это путь к исполнению нашего призвания, путь к тому, чтобы и страна наша, и народ наш обновили и возродили своё православное призвание.

Если рядом нет прихода

Владимир Якунцев: Мне хотелось бы ещё и обрадовать, обнадёжить тех, кто может сказать: прекрасно, приходская катехизация, а что делать, когда у нас нет рядом никаких приходов? Или, может быть, приход есть, но там полная закрытость ко всем этим темам. Почему — другой вопрос. В нашей стране немало таких мест, где до ближайшего прихода очень далеко (например, места заключения). Но и в этом случае можно помочь. Есть подходы, которые позволяют заняться катехизацией и в таких условиях, сделать так, чтобы те, кто жаждут приобщения к полноте христианской православной традиции, ищут церковного наставления, не остались без него. Призываю и таких людей к нам обращаться и надеюсь, что мы поможем и в этом случае увидеть и сделать необходимые шаги. Можно нам писать на адрес metodcentre@edu.sfi.ru.

Источник: s-t-o-l.com