Тогда приход станет мощным магнитом

Начало здесь

После этого человек в храм не придёт

Кирилл Мозгов: Можно задаться вопросом, насколько существующая современная приходская реальность всех устраивает. Если устраивает — вопрос снимается. Но если есть запрос на то качество отношений, о котором сейчас говорил Владимир Иванович, то есть на опыт евангельской жизни в общении, чем, собственно, и является общинная жизнь, то возникает вопрос: а где такую жизнь найти? Внешние вещи легко усваиваются, но и запрос у людей бывает на внешние вещи: когда в принципе в жизни всё неплохо и надо к этому добавить некую церковную, религиозную составляющую — и будет полный комплект, всё на месте. Но если у человека есть внутренний запрос на жизнь с Богом и на другое качество жизни с людьми, то внешних вещей недостаточно. Беда в том, что, если такой человек заходит в храм и кроме внешней формы не видит ничего, что намекало бы на какой-то ответ на этот внутренний запрос, то он может туда второй раз не зайти.

Призвание прихода, конечно, в том чтобы быть миссионерской площадкой, потому что он всегда открыт — сюда может зайти любой человек. От того, насколько этого человека готовы встретить и дать ответ на его внутренний запрос, зависит очень много. Это залог того, что найдутся люди, которые захотят общинной жизни, потому что такие люди есть, и их немало. Удивительный опыт катехизации говорит и о том, что человек, который его обретает, может о нём свидетельствовать другим. Часто можно услышать от священника на приходе, что люди заходят — кто-то крестит детей или ещё зачем-то, — но многих во второй раз уже не увидишь. Человек пришёл, получил что ему нужно и ушёл. Кто-то сетует, что меньше людей становится в храме. Но если мы найдём в себе внутреннюю возможность предложить людям общение — то увидим, что у многих есть на это большой запрос. Современный мир даёт огромное количество суррогатов общения, и нужно, чтобы церковь не включалась в эту игру, не предлагала суррогат, а предлагала подлинное общение, которое в Боге объединяет людей. Катехизация собирает тех, у кого есть запрос на подлинное общение. И возвращаясь к вопросу о том, кому катехизация не нужна, — она не нужна человеку, которому это неинтересно. Насильно ничего не сделаешь, никого на аркане в Царство Небесное не затащишь.

Сколько стоит покрестить малыша

Софья Андросенко: А если на приходе не видно этого запроса? Может быть, он где-то глубоко сокрыт, но на поверхности нет людей, которых можно оглашать, — можно ли их как-то к этому подготовить?

Кирилл Мозгов: Я, честно говоря, не верю, что, если на приходе есть хотя бы несколько человек, то никому из них не интересно общение. Многие, может быть, не предполагают, что это возможно. Люди ведь встраиваются в какой-то определённый стиль, образ. Кого они слушают в первую очередь, приходя в храм? Они ждут какого-то слова от священника. Мне запомнилось свидетельство одного священника, которое я как-то услышал на конференции в семинарии. Он несколько лет служил на сельском приходе и, будучи лет на 10–15 старше семинаристов, которые присутствовали в зале, поделился с ними своим опытом: «Мне мой духовный отец сказал: “На каждой службе говори проповедь, говори слово, даже если в храме будет один человек. Если ты не будешь говорить слово, то и людей не будет, потому что людям больше всего нужно слово”. И вот я с тех пор сколько лет служу, этот завет исполняю». Он пытался этот опыт, этот свой завет передать семинаристам. Действительно, у людей есть запрос на слово. Человеку трудно его сформулировать. Может быть, он сам не очень задумывается об этом запросе. Но если слово звучит, то на него обязательно будет ответ.

Диакон Иоанн Клименко: Я как-то на богослужении обратил внимание на такую закономерность. Довольно большой храм, в нём человек 30–40, идёт служба, все стоят по стеночкам, по уголочкам. Заканчивается литургия, священник произносит слово — и все стягиваются к центру. Это непроизвольно происходит: казалось бы, можно было и во время молитвы тоже собраться вместе, встать поближе к алтарю. Но — нет. Видимо, пока служба идёт — не все понимают, что звучит, как звучит, а как только произносится живое ясное слово — все оживают, все внимательно слушают. Это можно на каждом богослужении наблюдать, но тогда я это как-то очень ярко увидел.

Кирилл Мозгов: Я, кстати, тоже в нескольких рамах наблюдал ровно такую картину.

Диакон Иоанн Клименко: Людям нужно слово. Да, кто-то, может быть, не хочет нагружать себя, но наше дело – предложить. Вот вам ещё пример, опыт духовника моей супруги. Приходит к нему один человек:

— Нам малыша покрестить.

— Да, давайте обсудим.

Они, понятно, хотят обсудить, сколько стоит, какие пелёнки покупать, когда прийти, — а он вместо этого сразу проводит с ними первую беседу о смысле крещения. «Это, — про пёленки говорит, — мы всё обсудим», — а сам беседу проводит. И в конце говорит: «Знаете, к этому надо серьёзно готовиться». У него в практике то ли десять, то ли пятнадцать встреч, в зависимости от ситуации и от людей может быть разное количество.

— Ой, нам бы побыстрее.

— Слушайте, если вы хотите смысла, — а ведь многие люди ищут смысла, не обёртки, не обряда, а именно смысла, — то я готов с вами встречаться раз в неделю, выделим удобное время. Если вы хотите чисто формально — у меня так не бывает.

Да, кто-то уходит, говорит:

— Мы в соседний храм пойдём.

— Ваше дело.

У него большая приходская община. Кто эти люди? Это те, кто, услышав эту первую беседу, — а он действительно ярко говорит, — захотели прийти на вторую, на третью, на четвёртую, те, кто прошли этот путь. А те, которые пошли в какой-то другой храм и быстренько окрестили, — они пришли и ушли. Некоторые батюшки говорят: «Вот какие люди — приходят, покрестятся и уходят!». Конечно, если ты просто покрестил — они просто ушли.

Приходят другие:

— Батюшка, нам венчаться.

— Как хорошо.

— Что для этого нужно?

— Давайте сядем поговорим.

И сразу первая беседа. Не какой рушник, не какого размера свечи, а — что это, зачем это. И дальше — десять бесед, двенадцать, пятнадцать — как пойдёт. Подготовка к венчанию. А как? Институт семьи разрушен полностью. Никто вообще не понимает, что такое семья, тем более православная, христианская семья. Хотите, чтобы она сохранилась? Представляете, молодые юноша и девушка скажут: «Нет, мы не хотим». Тогда приходите. И они потом могут стать членами прихода. Если мы по крайней мере что-то предлагаем человеку, то кто-то откликнется. Многие откликнутся, потому что жажда есть у многих людей.

Можно говорить: вот люди какие, все двоечники, что ж такое! Но может быть, дело не в людях, а у тебя с методикой преподавания что-то не то? Если это всё люди такие плохие — что остаётся делать? Накрываться простынёй и ползти на кладбище? А если я понимаю, что я что-то могу предложить, а люди — есть такие, есть другие — разные, тогда уже открывается возможность — и оказывается, что я могу этот опыт изучать, заимствовать, применять, пробовать и видеть результат. Слава Богу!

В древней церкви так и было

Софья Андросенко: Можно ли обнаружить эту группу желающих оглашаться в приходских условиях?

Владимир Якунцев: Тут уже опыт имеет значение. Можно обнаружить. Можно содействовать тому, чтобы такие люди на приходе появились. Но для этого нужно всерьёз решиться проповедовать Евангелие — не просто рассказать о Христе, не просто сделать так, чтобы люди познакомились с текстом, а сделать, чтобы они услышали, что в жизни человека есть два пути: путь жизни и путь смерти, путь узкий и путь широкий, другого пути нет. И путь узкий, который раскрывает нам Евангелие, — это путь ученичества у Христа, путь следования за Ним. Других возможностей получить обещание Божье, открытое нам через Христа в Новом завете, ни у какого человека нет. Это нужно как-то раскрыть, показать, и тогда можно быть уверенным, что обязательно обретутся люди, которые захотят практически идти этим путём, потому что их сердец — мы верим в это — коснётся Господь, и у них тут же возникнет вопрос: а как это делать? Когда появляются люди, у которых именно такой вопрос, как в книге Деяний: «Что нам делать, мужи-братья?» — тут, собственно, и возникает пространство для катехизации. «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа, и получите дар Святого Духа» (Деян 2:37–38). Собственно говоря, в этих словах Писания кратко выражен весь путь катехизации. Вопрос в том, что особенно эта первая часть — «Покайтесь!» — на практике занимает достаточно много времени.

Диакон Иоанн Клименко: Когда я проходил миссионерскую подготовку — это был первый такой курс подготовки приходских миссионеров, устроенный миссионерской комиссией Московской городской епархии, — мне очень понравилась идея евангельского кружка. Я прямо понял: вот это дело! Потом долго думал, что я на это не способен, не могу, не достоин, но в конце концов подошёл к игуменье нашей Марфо-Мариинской обители и говорю: «Матушка Елизавета, я хочу открыть Евангельский кружок». — «Открывай. Что так долго ходил-то кругами, даже не понимаю!» И вот через неделю мы пригласили людей на евангельские встречи. Мне была близка модель не когда я лекцию читаю, а когда мы вместе читаем, размышляем, понимаем текст, а самое главное — отвечаем на вопрос, что это значит для меня. Поскольку у меня уже был опыт общения на собраниях общин трезвости, для меня было привычно, что норма — это не лекция «в одни ворота», а когда люди читают, общаются, готовятся. Это довольно свободная, ни к чему не обязывающая модель и в плане участия: раз в неделю ты придёшь, или раз в месяц, или раз в три месяца — ты всегда услышишь какое-то евангельское слово и сможешь понять, что это значит для тебя. Из этого евангельского кружка и выросла наша первая огласительная группа, которая пошла уже на цикл катехизации. Два года был евангельский кружок перед тем, как мы начали оглашение. Потом я узнал, что в древней церкви так было: оказывается, в древности люди, которые приходили в церковь, становились «слушающими»: они участвовали в Литургии Слова (Литургии оглашенных), молились, слушали Евангелие и размышляли, как оно относится к их жизни. Так они ходили год, два — и после становились «избранными», начинали основное оглашение. Получилось, что открытие этой церковной традиции у нас на приходе произошло как бы заново. Оказалось, это подходит именно для прихода и очень востребовано людьми.

Что нужно понять, чтобы начать оглашение

Софья Андросенко: Мы подошли к той точке, когда нужно задать вопрос: как начать катехизацию на приходе? В чём тут вообще сложность? В чём самая большая сложность оглашения и как она проявляется, когда мы хотим начать его на приходе?

Кирилл Мозгов: Есть апостольские слова: как услышать, если не будет того, кто говорит. Если мы говорим о приходской ситуации, то прежде всего нужна решимость настоятеля или другого человека, который готов взять на себя труд общения с людьми. Недостаточно просто произнесения слова с амвона, хотя и это важный момент, чтобы собрать людей, что-то им объяснить, зажечь сердце человека. Но сама катехизация предполагает именно общение — а это время, силы, нервы. И не так легко решиться на то, чтобы в насыщенную жизнь человека, который уже много за что отвечает, встроить ещё и такую ответственность за конкретных людей.

Владимир Якунцев: Оглашение станет возможно, когда священнослужитель, настоятель захочет, чтобы его жизнь, служение и жизнь его прихода достигли максимально возможного качества, чтобы приход, в котором он служит или настоятельствует, приобрёл качество общинного прихода, даже можно сразу сказать — миссионерско-общинного. Потому что, если на приходе появится такое качество жизни, он станет мощным магнитом для всех, и надо быть сразу готовым к тому, что к этому приходу потянутся люди — все, кто ищет смысла, света, а таких людей очень и очень много. Жажда просто огромная.

Что ещё важно кроме такого стремления, если говорить о первых практических шагах. Нужно где-то в нашей церкви найти практику, опыт такой катехизации и постараться к нему приобщиться, если оглашения нет в собственном опыте. Есть обещание Господа, что всякий ищущий находит (Мф 7:8). Если такой священнослужитель или ответственный мирянин будет искать, он обязательно это найдёт. Как правило, люди, практикующие оглашение, ищущие такого качества жизни в церкви, друг друга знают. Может быть, и мы кому-то сможем помочь, если обратятся. Но принципиально важно, чтобы тот, кто такую благую инициативу в себе обрёл, не растрачивал бы зря время и силы и в этой области не экспериментировал в плохом смысле. Нужен опыт.

Софья Андросенко: То есть если священник или тот, кому он поручает, не готов быть катехизатором, ему нужно сделать шаги, чтобы им стать?

Владимир Якунцев: Совершенно верно. Надо постараться обрести собственный опыт оглашения, если его нет — восполнить его, открыть для себя. Это крайне желательно.

Софья Андросенко: А где можно такую практику пройти?

Владимир Якунцев: Слава Богу, в церкви есть такие начинания, есть такие места. Списки не вывесишь, но можно обратиться хотя бы в наш методический центр, руководителем которого является Кирилл Анатольевич. Мы таких вопрошающих не оставим без ответа.

Софья Андросенко: Диакон Иоанн, как человек, который такой почин в себе обрёл, можете сказать, что нужно, чтобы этим опытом овладеть?

Диакон Иоанн Клименко: Скажу, что было нужно мне, чтобы начать совершенно новый путь собирания приходской общины. В первую очередь нужно было понять и признать, что я не всё знаю. Поскольку я человек не особо учёный, не особо знающий, мне это было довольно легко. Да, я учился в Свято-Тихоновском университете; да, это было очень важно для меня; да, я давно в церкви; да, я знаю богослужение; да, я знаю церковно-славянский язык… Но в какой-то момент я понял, что, несмотря на то что я координатор общин трезвости города Москвы, — казалось бы, вот это слово «община» — оно должно быть мне знакомо, тем не менее как строить общинную жизнь — я не знаю, не умею. И точно так же, как в своё время мы заимствовали опыт построения общин трезвости, я не стал изобретать велосипед, а поехал к тем, у кого — я знал — есть опыт общинной жизни и оглашения. Я поехал — и мне говорят: пожалуйста, мы вам этот опыт передадим.

Я помню, что подобным образом и я, и священники из Всероссийского братства «Трезвение» в своё время начали искать, как строится приходская община. Помню, как отец Игорь Бачинин, председатель нашего братства, услышал о какой-то большой приходской общине и поехал в Питер с ними знакомиться. Вернувшись, он с нами делился, и другие священники — у нас много духовенства в братстве — это услышали и начали у себя применять.

Дело не только в том, как построена уже существующая приходская община, а в том, как люди туда входят. Естественно, они входят через катехизацию. Я помню, когда я, молодой диакон, проходил упомянутый мною курс по подготовке миссионеров, меня на первой же лекции поразило до глубины души, когда я услышал, что у нас в Русской православной церкви нет опыта построения миссионерской работы, нет этого предания. Почему? Потому что когда-то — тысячу лет назад — князь Владимир крестил Русь, а потом все люди стали вроде как верующие — какая тут миссия? Какая катехизация? Все же православные. Только вот секты появились, и поэтому миссионеры боролись с сектами. Да, были отдельные личности, равноапостольные, отдельные искры какие-то, что-то исключительное. Поэтому как службу служить — есть литургическое предание, а как вот это — нет. Я этому пришёл учиться — а мне говорят: нету предания. А потом говорят: ну, кое-что кое-где есть. Вот это здесь возьмите, а тут вот такой опыт. То есть всё-таки Русская православная церковь со всей своей тысячелетней историей не оторвана от Вселенской православной церкви, и мы можем обращаться к опыту II, III, IV веков. И меня поразило, когда я начал знакомиться с этим опытом, что он во многом применим и сейчас, что прямо у отцов написано, как сейчас мне это делать. Да, другие условия; да, наверное, три года оглашения — многовато. Хотя — два года в евангельский кружок походи, а потом как раз год на оглашение. Так что мы можем изучать этот древний опыт и применять его. Но я же не первый, кто эти книги открыл! В нашей церкви были такие люди. 

Самое главное — нам, священнослужителям, понять, что мы не всё знаем. Да, мы знаем, как совершать богослужение, мы знаем церковнославянский язык — он для многих практически родной, а вот опыта общинной жизни большинство из нас не имеет. А в нашей церкви он есть. Было много очень интересных братств до революции — приходских, неприходских, межприходских. Были эти братства, несмотря на все гонения, и в советское время. Некоторые дожили до наших дней. И мы можем этот опыт общинной жизни, жизни братской перенимать. Можем разбираться, как других людей в него вводить. И я, когда встал перед вопросом о катехизации, понял, что выдумывать велосипед и заново читать литературу II, III, IV века мне жизни точно не хватит, что можно заимствовать уже существующий опыт — благо что он есть.

Если мы говорим о приходской катехизации — всё начинается со священнослужителя. Пусть даже не он будет вести встречи, но он будет участвовать. Потому что иначе он потом придёт и скажет: что-то я не понял, а это что, а это откуда. Я знаю многих священников, которые просто приходят на огласительные встречи, которые ведёт опытный катехизатор, слушают, перенимают опыт. И я посижу, послушаю, буду просто участником, а потом этот опыт, учитывая свои дары и таланты, буду применять. В жизни каждого прихода за счёт этого откроется новая страница.

Кирилл Мозгов: Мы начали разговор с того, что приход и община — понятия довольно сложно соотносимые. И катехизация — как тесно связанная с общиной реальность — с приходом тоже соотносится не всегда легко. Но всё-таки мы пришли к тому, что есть некоторые ходы, некоторые ключи, позволяющие этот катехизический опыт прививать и в рамках приходской жизни. Конечно, это возможно при условии, что есть желание чего-то большего, чем просто существующая приходская реальность, — например, желание общинной жизни. Неслучайно мы говорим о том, что община рождается — её невозможно организовать. Община — это не отряд бравых прихожан, которые всё делают по первому слову настоятеля, община — это живая реальность, живые отношения. Община даже на приходе создаёт уже не совсем приходскую ситуацию — она имеет не только «вертикальное» измерение. И ту программу приходской катехизации, которую может предложить наш научно-методический центр, мы старались продумать, исходя из того, что возможности бывают разные. Время, силы у людей бывают разные — и поэтому мы не ставим, например, чёткого условия, что эти встречи нужно проводить столько-то месяцев. Мы в первую очередь стараемся говорить о том, чему мы посвятили и сегодняшний разговор: что такое катехизация, какие сущностные моменты здесь важны, какая логика развития этого пути, этого процесса. А как это воплощать — возможностей много. Перед каждым, кто этот путь проходил или будет проходить, остаётся определённая творческая задача. Нет двух одинаковых катехизаторов, которые бы под копирку проводили оглашение, — это невозможно, потому что катехизация открывает возможность Богу действовать в жизни человека, и это действие всегда уникально. Мы можем немножко этому помочь, создав определённые условия, предложив определённые темы и какой-то материал, какую-то пищу для размышлений и опыт, накопленный в церкви. Если кто-то хочет это попробовать, то мы предлагаем не столько взять готовую программу и по ней провести катехизацию с родившейся в результате общиной, а скорее приглашаем к сотворчеству.

Продолжение следует

Источник: s-t-o-l.com