«Он был носителем живого Предания»

Никита Струве родился в 1931 году в парижском предместье Булонь в семье русских эмигрантов, покинувших Россию после переворота 1917 года. Его дед, Пётр Бернгардович Струве, был известным общественным и политическим деятелем. Никита Алексеевич окончил Сорбонну и преподавал там русский язык, был профессором Университета Париж X — Нантер, защитил докторскую диссертацию о Мандельштаме. В 1960 году попал в Русское студенческое христианское движение (РСХД).

С 1970 года и до конца своей жизни был главным редактором «Вестника русского христианского движения» — старейшего журнала Русского зарубежья, который начал выходить в 1925 году как информационный бюллетень РСХД. С 1978 года Никита Алексеевич возглавлял в Париже издательство «ИМКА-Пресс», благодаря деятельности которого увидели свет и попали в советскую Россию книги протоиерея Сергия Булгакова и Николая Бердяева, протопресвитеров Александра Шмемана и Николая Афанасьева и многих других русских мыслителей и писателей. В начале 1970-х годов в «ИМКА-Пресс» впервые на Западе вышли романы Солженицына «Август 14-го» и «Архипелаг ГУЛАГ».

Никита Алексеевич застал лучших представителей русской эмиграции, в том числе Ивана Бунина, Алексея Ремизова, Бориса Зайцева, Семена Франка, Николая Бердяева. Он автор исследования «70 лет русской эмиграции» на французском языке, а также составитель антологии русской поэзии Золотого и Серебряного века, в которую вошли и его собственные переводы на французский язык стихотворений Пушкина, Лермонтова, Фета, Ахматовой.

«Жизнь и деятельность Никиты Алексеевича Струве связаны не просто с культурой, но с русской, христианской культурой. Он был не только человеком верующим, православным, но и церковным, совершенно традиционным. Церковное он определял не только по форме, а по содержанию, по духу и смыслу художественных произведений, текстов, высказываний, по духу и смыслу жизни разных деятелей культуры и церкви — по тому, что проявляет божественную основу творческого начала, — вспоминает первый проректор СФИ Дмитрий Гасак. — Никита Алексеевич был носителем живого Предания. И в этом смысле он, конечно, наследник первой волны русской эмиграции, наследник России (не хочется называть ее «старой»). Он собиратель, хранитель ее опыта. И можно сказать, что молитвой у его гроба эпоха первой русской эмиграции закончилась, её век завершился».

В Россию Никита Алексеевич Струве впервые приехал в 1990 году, привезя русскому читателю коллекцию «самиздатовской» литературы. В 1991 году он открыл в Москве издательство «Русский путь», которое во многом продолжило дело «ИМКА-Пресс».

«Никита Алексеевич был прекрасным представителем русского народа, хотя говорил однажды нам: “Во мне нет ни капли русской крови”. Он был совершеннейший русский патриот — вот удивительное явление. Сейчас это трудно встретить в нашей стране. У нас сейчас даже полурусские люди стараются не замечать этой своей русской половины и называют себя кем угодно, только не русскими. А для тех людей — прямо наоборот. В них может не быть ни капли русской крови, но зная всё мировое значение русской духовности, русской истории и культуры, русского вклада в мировую сокровищницу духа, и мысли, и действия — они, конечно, все себя считали русскими», — говорит первый ректор и основатель Свято-Филаретовского института священник Георгий Кочетков.

Никита Алексеевич был попечителем Свято-Филаретовского института, участвовал в научно-богословских конференциях СФИ, поддерживал церковную деятельность Преображенского братства, в том числе в годы открытых гонений на движение.

«Никита Алексеевич Струве — подвижник, герой, один из удивительных людей своего времени. Столько, сколько он один сделал, при очень малом количестве помощников и единодушных с ним людей даже там, в Париже, во Франции и вообще в Европе — это потрясающе. А сколько он сделал для того, чтобы у нас прочли Солженицына! Он сокрушался, что Франция прочла Солженицына лучше, чем Россия, и знает его лучше. Я думаю, что здесь он был прав, и нам это нужно всегда помнить, — говорит отец Георгий Кочетков. — Всё, что делал Никита Алексеевич и его жена Мария Александровна и все, с кем он так или иначе сотрудничал — чрезвычайно ценно. Поэтому обязательно нужно, чтобы таких людей знали, чтобы их ценили — это исторические личности. Так же, как, допустим, мы не имеем права забывать академика Аверинцева или отца Александра Шмемана. И за то, что мы приобщены к наследию русской эмиграции первой волны, и приобщены не так уж плохо, всё-таки в первую очередь надо поклониться Никите Алексеевичу».

Вечная память служителю Божьему Никите Алексеевичу Струве!

В материале использованы фотографии из архива СФИ и Преображенского братства и интервью со священником Георгием Кочетковым и Дмитрием Гасаком разных лет.