Поводом размышлять на эти темы стала презентация сборника «Тоталитаризм: причины, последствия, возможности преодоления». В него вошли материалы конференций, проведенных в 2014-2015 годах на кафедре философии и гуманитарных дисциплин СФИ по инициативе ее руководителя Григория Гутнера (1960–2018), чьей памяти и посвящён сборник. 

Возвращение к теме тоталитаризма – не столько обращение к прошлому, сколько попытка осмыслить современные последствия этого всё ещё таинственного и мрачного феномена. Четыре раздела сборника, соответствующие анализу размышлений о тоталитаризме Ханны Арендт, Хосе Ортеги-и-Гассета, Карла Ясперса и Сергея Аверинцева, включают развёрнутые доклады на эту тему и дискуссии по ним. В книге рассматриваются не только философские, но также инфернально-мистические свойства тоталитаризма, он анализируется в контексте библейского откровения о падении и искуплении человека. 

«Ценность этого издания несомненна, – считает Сергей Хоружий, доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник сектора философских проблем социальных и гуманитарных наук Института философии РАН. – Оно прокладывает рельсы, по которым можно двигаться вглубь вопроса, “размечает территорию”. В частности, вводятся важнейшие для понимания тоталитаризма концептуальные топосы “массы” и “человека массы” и, что особенно важно, затрагивается тематика посттоталитаризма, актуальная для нас сегодня». 

Продолжая концептуальную «разметку территории», начатую Григорием Гутнером, Сергей Хоружий предлагает выделять среди «посттоталитарных эффектов» – «остатки», «пережитки» и «последствия». Приводя примеры каждой из этих патологий, он назвал такие типичные для постсоветского человека черты, как «синдром осаждённой крепости», иррациональный страх перед властью и атрофия нравственного сознания. 

Вместе с тем, по мнению Сергея Хоружего, выбранные Ортега-и-Гассет, Гвардини, Ясперс, отчасти и Аверинцев представляют «авторитетные, заслуживающие доверия, но уже устаревшие традиции и формации мысли». «Это классическая европейская метафизика и классический европейский гуманизм, – говорит Сергей Хоружий. – Основания феномена тоталитаризма продуманы, выяснены, и надо двигаться дальше». 

Но если для академического философского дискурса мысль названных авторов – в чём-то вчерашний день, то для общественного сознания этот день ещё не наступил, считает заведующий сектором этики Института философии РАН доктор философских наук Рубен Апресян (признан в РФ иностранным агентом). «Да, это всё надо было бы давно обсудить. Но мы же не обсудили! В Германии и в меньшей степени остальной Европе эти вопросы стали предметом школьных программ и общественных дискуссий. Ничего этого у нас не было. Даже слово “холокост” вошло в наше общественное пространство только в конце 90-х годов. Но очень редко кто, говоря о холокосте, имеет в виду и ГУЛАГ! Это характеристика общественного сознания: люди оскорбляются, когда в один ряд ставят нацизм и коммунизм или большевизм. А ведь именно эти понятия в первую очередь объединены названием сборника. Представленные в нём обобщения тоталитаризма требуют осмысления применительно к нашей советской конкретике», – считает учёный. 

«Посттоталитаризм – этот тот же тоталитаризм, только в других формах, – говорит Владимир Порус, доктор философских наук, руководитель Школы философии факультета гуманитарных наук ВШЭ. – Но если наша страна прошла через этот опыт как через болезнь, у неё должен был бы выработаться иммунитет. Если же этого не случилось, возможно, надо изменить стратегию лечения и профилактики». 

Чтобы тоталитаризм был преодолён, он должен быть осознан как преступление. «Люди не всегда могут понять, что они преступают и почему, – замечает Владимир Порус. – В “Котловане” Платонова есть знаменитая сцена, где “кулаков” сплавляют на плоту в океан на смерть, даже без смертных приговоров, просто чтобы они исчезли из пространства, где закладывается фундамент нового рая и счастья на земле. Никто из тех, кто осуществляет эти действия, не осознаёт их как преступные и не видит в этом зла. Более того, даже те, кого казнят, в этом зла не видят. Несчастье, страх, боль – да, но не зло». 

Тоталитаризм – это защитное состояние сознания, реакция на существующую или кажущуюся опасность, вызванный страхом фантазм, подавляющий всякую свободу в жизни человека и общества. «Когда мы думаем о будущем, нам надо понять, какие причины способствуют реинкарнации тоталитарного строя, – считает Владимир Порус. – Вряд ли он будет возрождаться в прежних формах, но может приобрести такие, о которых мы не подозреваем». 

Возможно, отсутствие новых серьезных работ по тоталитаризму и то, что даже интерес к этой теме угасает, связаны с тем, что мы живем в ещё большем тоталитаризме, чем ранее, полагает доктор философских наук Светлана Неретина, доктор философских наук, главный научный сотрудник сектора философских проблем социальных и гуманитарных наук ИФ РАН. 

Тоталитаризм оказался социальной инфекцией, которая легко перекинулась и на жертв тоталитарных режимов, породив такие болезни, как стокгольмский синдром и страх перед всякой властью, и на борцов с тоталитаризмом, легко перенявших духовные методы своих врагов: неприятие чужого и боязнь собственного мнения, закрытость, отказ от этической и эстетической оценки, агрессивный релятивизм, соглашательство с всесилием зла. 

Антропологический и цивилизационный слом, диагностированный Ортегой-и-Гассетом как «восстание масс» и в России начавшийся в 1917 году, запустил процесс обратной селекции. И хотя та фаза, когда эта селекция имела характер террора, сходит на нет, сам принцип продолжает работать. Массовое, попкультурное, эксплуатирующее низменные страсти надёжно защищено от «угрозы» лучшего, избранного, качественного, сложного. Парадокс в том, что либерализм, «самое благородное – по Ортеге-и-Гассету – из человеческих начинаний», исправившее угнетённое положение человека массы, надолго сделало главным содержанием жизни его пороки – ненависть к свободной мысли, неспособность видеть и признавать в другом то, чего недостает тебе самому, ориентироваться на то, что выше и лучше тебя. 

«Перед теми, кто будет читать эту книгу, вновь и вновь будет вставать вопрос о покаянии, – считает Александр Копировский, кандидат педагогических наук, и.о. заведующего кафедрой философии и гуманитарных дисциплин СФИ. – Не о какой-то предписанной форме, а о “перемене ума”, к которой когда-то призывал Иоанн Креститель: “Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное”. Но важно понимать: покайтесь не потому, что иначе будет очень плохо – а потому что время коротко и Царство Небесное приблизилось, куда ничто нечистое не войдёт». 

«Одно из достоинств книги в том, что это изложение основных идей фундаментальных работ по тоталитаризму общим объёмом больше 1000 страниц, а здесь у нас 120, и они очень хорошо написаны, – говорит Татьяна Панченко, кандидат философских наук, автор курса русской религиозной философии в СФИ. – Это не пересказ, а размышление над сказанным. И в ходе этих бесед, дискуссий возникают такие вопросы, которые до того не возникали».