Перейти к основному содержимому
Ольга Филиппова
Свято-Филаретовский институт

Вопрос определения прихода в Предсоборной дискуссии и на Поместном Соборе 1917–18 гг.

XX Сретенские чтения, церковно-историческая секция

Впервые в русском церковном праве понятие приход было канонически разработано в приходском Уставе, принятом на Поместном Соборе 1917–18 гг. Не отвлекаясь на юридические тонкости, важно сказать, что в целом было принято такое понимание прихода, какое сложилось приблизительно в XVI в. «естественным образом», неофициально, без влияния церковной терминологии, а затем уже употреблялось в разговорной речи и официальном языке как само собой разумеющееся. Под приходом понимался церковный территориальный округ, и в этом округе – общность людей, которые окормляются, то есть молятся, приобщаются к таинствам и удовлетворяют другие религиозные потребности, в одном храме, относящемся к этому территориальному округу. С другой стороны, до конца XV в. отношения священника и его паствы обозначались в источниках не всегда в пределах территориальной общины, а и в рамках так называемой покаяльной семьи – людей регулярно исповедующихся и причащающихся у одного иерея и объединенная с ним и друг с другом духовными связями.1 Вникая в определения «прихода», которые были даны в нач. ХХ в., в том числе и на Соборе 1917–18 гг., можно заметить, что в той или иной мере в них нашла отражение борьбы между этими двумя моделями прихода.

В центре общероссийской дискуссии тема «определения прихода» впервые появилась, начиная с заседаний Предсоборного Присутствия, в 1906-07 гг. Ее главными участниками были профессора канонического права духовных академий, а также светские юристы. «Ко времени открытия Предсоборного Присутствия,2 – вспоминает Н.А. Заозерский, – в нашей периодической печати накопилось такое значительное количество исследований… и проектов организации православного прихода – частных и правительственных, что казалось бы решить приходской вопрос – дело весьма легкое. Действительность показала, однако же, нечто иное. Выявилось такое различие принципиальных воззрений на сущность православного прихода, что прийти к какому-либо единогласию оказалось невозможно. Этот опыт показывает, что остается еще нечто недосказанное, есть пробел, который нужно восполнить, именно в видах выяснения основных, принципиальных воззрений на сущность православного прихода».3

Важно подчеркнуть, что при попытках дать определение прихода в нач. ХХ века приходилось пользоваться не устоявшейся терминологией. Так «приход» одновременно мог называться и «малой Церковью» и «общиной», и «учреждением» и «основной ячейкой церковного общества» в силу «плавающих» терминов. Епископ Назарий (Кириллов), например, писал: «Приход есть церковное учреждение общинного характера, в котором путем богодарованных средств, при законных пастырях, достигается общая цель религиозно-нравственной жизни – спасение людей. В древности Церковь каждого города или села представляла собой братство, в буквальном смысле братство, в котором все друг другу помогали: у верующих, – можно сказать словами книги Деяний святых апостолов, – было как бы одно сердце и одна душа. Верующие, составляя одну братскую общину, были в самом теснейшем единении и со своими пастырями; они были соединены в одно тело общностью интересов».4

В определениях прихода, данных в начале ХХ века, нашли отражение и элементы: действующего гражданского права и права канонического, фактическое состояние прихода и идеальное, а точнее новозаветное представление о нем. Не строго разграничены в понятие о приходе его церковно-социальная и гражданско-юридическая природы – как субъекта имущественного права.

Приведем теперь наиболее характерные примеры определений прихода.

В отзыве архиеп. Агафангела (Преображенского) мы читаем: «Является необходимым, прежде всего, признать духовенство прихода, – купно со всеми без исключения верующими этого прихода – одной христианской общиной, малой Церковью, не дробимой частью единого тела Христова, в котором должен жить и единый дух Христов. В церковном приходе должна быть установлена не противоположность, а общность, стремлений к единой общей цели – созиданию всего церковно-приходского народа в истинную Церковь Божью, в напоенное Духом Божьим тело Христово»5.

Вот строчки из отзыва еп. Евлогия (Георгиевского), в которых он уже описывает одновременно церковную норму и реальность: «Приход есть, бесспорно, то первоначальное ядро, та ячейка, в которой как бы в зародыше заключаются все благодатные силы святой Церкви. Самая небольшая приходская община является «малой Церковью», не лишенной великих церковных дарований… Современный приход – это вовсе не та чудная христианская община любви, не та святая семья Божья, у которой было одно сердце и одна душа: это – случайное собрание чуждых друг другу людей, которые изредка сходятся в храм, чтобы сейчас же разойтись из него в разные стороны совершенно забыв друг друга».6

Мы здесь видим, как объём понятия «приход» – что характерно также для всей Предсоборной дискуссии – говоря в терминах нач. ХХ в., колебался от евангельской «малой Церкви» до «учреждения», в котором приход и прихожане мыслятся то безгласным, бесправным коллективом (с полностью отсутствующими не то что связями любви, а и простого общения), то обществом, наделённым определёнными правами и свободами, созданного для внешних и понятных целей, то общиной, способной различать действие Духа, быть учениками Христовыми и соработниками на Его ниве.

Причем в документах «приходская община» в терминологии нач. ХХ века часто называется «попечительством» или «братством». Однако смысл, который вкладывается в эти понятия, представляет собой ту же палитру: от «малой Церкви» для одних до «Божественного учреждения (установления)» – для других. Т.е. от общины до управляемого иерархией коллектива (см., например, отзыв еп. Христофора (Смирнова)7).

Наиболее острая предсоборная полемика по вопросу «определения прихода» развернулась между формулами, пытавшимися определить приход через понятие «малая Церковь», в смысле собрания верующих, и понятие «от Бога установленного учреждения». Так, например, на заседаниях Предсоборного Присутствия наибольшее число голосов получило определение прихода, предложенное проф. А.И. Алмазовым, которое звучит следующим образом: «Православный приход есть церковное учреждение, состоящее в ведении епископа, для удовлетворения религиозно-нравственных нужд, определенного в числе собрания верующих, под пастырским руководством священника и при назначенным для того церковной властью храме».8 То есть данное определение видит за приходской общностью никак не общину. Речь здесь может идти только об обществе или коллективе, – в зависимости от меры прав и свобод, которыми захотят или смогут наделить прихожан авторы данного определения.

Действительно – задается вопросом Н.А. Заозерский «Разве понятие “церковное учреждение” противно понятию “церковная община”? Ведь всматриваясь в различные части определений мы находим одинаковые элементы, а именно: храм, или церковь, настоятеля и причт, мирян и епископа. В чем же дело?».9

В нач. ХХ в. многие ученые, например, проф. В.В. Болотов,10 обращавшийся к опыту жизни древней церкви, или тот же проф. Н.А. Заозерский стали писать о церковной норме, согласно которой приход (παροιϰία) и церковь (ἐϰϰλησία), точнее – παροιϰία – “церковная норма” и церковь-ἐϰϰλησία – христианское собрание, – тождественны. В качестве аргументов ими приводились различные исторические источники, в том числе богослужебные тексты и источники канонического права – 16-18-е правила Антиохийского собора, 15-е Анкирского собора, 6-е правило Гангрского собора и др. Данная точка зрения на приход отстаивала за ним право быть общиной евангельской наполненности.

Согласно же Уставу Духовных Консисторий и церковной практике нач. ХХ в., впрочем, в этом смысле ничем не отличающейся от сегодняшнего дня, приход или приходская община представляет собой элемент целиком привходящий в церковь-учреждение, частью которого является церковь-храм. Согласно этой логике: «приход παροιϰία без церкви храма, здания – явление немыслимое, наоборот, церковь храм, здание без прихода без людей, в смысле приходской общины, παροιϰία или ἐϰϰλησία мыслима, без всякого сомнения»,11 – так описывает существующее положение дел тот же Н.А. Заозерский.

В определении прихода, как “Богоустановленном учреждении” прихожане мыслились вторичной составляющей прихода по отношению к приходскому храму и причту. Поэтому таким важным завоеванием нач. ХХ в. представляется утверждение в составе приходской общины священно- церковнослужителей, в противовес принятому пониманию рубежа XIX-XX вв., согласно которому в состав приходской общины входили только окормляемые миряне. Например, мнение большинства епископов нач. ХХ века было таково: «Считать, что “православный приход такой-то церкви” должен состоять из клира этой церкви, купно со всей его паствой, тесно между собой связанни составляющодну нераздельную духовную общину».12 Думаю, что здесь будет уместно выразить надежду на то, что когда-нибудь такими же “купно” с “малой Церковью” связанными окажутся и епископы. Во всяком случае, некоторые синодальные иерархи нач. ХХ в. видели епископа Церкви, в том числе, и членом конкретной “приходской общины”, “братства” или “попечительства”. Еп. Иоанникий (Казанский), например, писал: «Необходимо восстановить – насколько это окажется удобным и возможным при современных условиях – по началам древне-христианских общин, из которых каждая, как бы мала или ве­лика ни была по своему составу, представляла из себя одно тело во Христе, как бы тесную семью во главе с епископами и пресвитерами…».13

С другой стороны, были и определения, называющие приход “общиной” и “малой Церковью”, но по сути, отделяющие прихожан в особый класс “управляемых”. Согласно этим определениям приходская община оставалась общиной при церкви (здании), а не самой церковью (ἐϰϰλησία). Поэтому, наряду с вышеизложенной борьбой определений приходов, одной из центральных тем предсоборного периода был вопрос отношения к храму. Так в связи с этой полемикой в нач. ХХ в. появился ряд интересных работ, посвященных исследованию места храма в христианской и языческих религиях.14

В работе IV отдела Предсоборного Присутствия мы можем найти голоса епископов в поддержку определения прихода, в котором в качестве необходимого его критерия подчеркнуто отсутствует указание на то, что приход – это объединение христиан при храме.15 Эта гибкость мысли части русского епископата не была воспринята большинством Собора 1917–18гг. Что касается соборного приходского Устава, то в нем выявилась компромиссная позиция, пытающаяся примирить два взгляда на приход: как на “общину” и “малую Церковь” и как на “установление” при церкви (храме).

Возникновение полемики по всем этим вопросам было спровоцировано тем, что к началу ХХ в. последний рубеж и оплот прихода – его “каноническая граница” – начал пропадать, явно оформившись уже в событиях 1917 г. Вот, что пишет в «Отзывах», например, московская комиссия, возглавляемая митр. Владимиром (Богоявленским): «Основную ячейку церковной жизни должен составлять приход… Но здесь мы должны отметить то печальное явление, что в настоящее время приходская жизнь у нас на Руси проявляется весьма слабо, а во многих местах её и совсем нет. Здесь я разумею приходскую жизнь в больших городах. Там пастырь не знает даже, где пределы этих приходов и кто их прихожанин. В этом слове "прихожанин" выражается и вся сущность нынешних отношений пасомых к пастырям. Прихожанином, считается только тот, кто приходит в церковь за какой-нибудь требой, и только тогда, когда, приходит. А ушел он – вместе с тем перестал быть и прихожанином. Пoшел в другую церковь, к другому священнику, – стал прихожанином другой церкви и другого священника…».16

Несомненно, описываемому процессу способствовал бурный экономический рост страны, сопровождавшийся резким и не подлежащим никакому контролю перемещением российского населения. «Разложение же и омертвение приходской жизни особенно заметно в городах, и какие отсюда грустные и страшные последствия. Какой упадок религиозно-нравственной жизни!», – восклицает владыка Евлогий (Георгиевский).17 И наверное, мы здесь не найдем более яркий пример узнавания времен и сроков, хотя и не единственный, чем пример отца Иоанна Кронштадтского, который, уловив начало разрушения территориального принципа в приходской жизни, поставил в центр своего пастырского служения Евхаристию. Надо сказать, что сам Устав 1917–18гг., также как и Устав, ныне действующий, ни в каком смысле не учитывают этой перемены, и даже запись прихожан в приходскую книгу не в состоянии дать главного ответа на новый вопрос. Тем не менее, в оправдание решений Собора 1917–18гг., стоит указать на то, что один из пунктов вводной статьи приходского Устава содержит ссылку на 80-е правило VI Вселенского Собора об отлучении от Церкви пропустившего евхаристическое собрание без уважительной причины три воскресенья подряд. Очевидно, здесь мы видим одну из первых, робких попыток сблизить мистериальные и канонические границы прихода. Робких потому, что в самом Уставе 1917–18гг. мы не найдем никакого развития этой мысли, и вопрос о членстве в приходе по-прежнему решен в нем исключительно на основе единой территории. Что касается архиерейской мысли или мысли профессуры Духовных академий, то у них мы практически не встретим ни призыва к участию в Евхаристии, ни понимания того, что само участие в ней может быть одним из необходимых критериев членства в приходе.18 В целом, это нечувствие синодальной иерархии особенно ярко видно в свете пастырства российских праведников рубежа XIX–XX вв., св. прав. о. Иоанна Кронштадтского, о. Алексия Мечёва и других, которые в центр своей приходской деятельности поставили созидание того, что мы сегодня называем «молитвенным собранием верных». Они стали объединять людей, ищущих духовной жизни, созидая собрание верных, в первую очередь, в Евхаристии и в других храмовых молитвах и таинствах, а также стали заботиться об общей внебогослужебной жизни своих прихожан. И поскольку храмовая молитва стала молитвой собрания, невозможно было не заботиться о духе и смысле богослужения, т.е. о том, что тогда называлось «уставным богослужением». Своих прихожан эти пастыри приглашали в приход как в «свой монастырь», приглашали на единственный и общий путь Жизни, путь ученичества у Христа.

Тем не менее, несмотря на то, что единство территории в основных Предсоборных документах и на Соборе продолжало быть одной из основных характеристик приходской общности, оно уже не было единственной. Некоторые, – например, архиереи конца синодального периода начали искать для приходской общности “новые критерии”, показывая более разумный и гибкий подход к “территориальной проблеме”, чем тот, который явлен, например, в соборном Уставе 1917–18 гг., имеющем общий критерий членства для всех приходов России – территориальный.

Принципиально иное отношение к необходимости сохранения территориального единства прихода можно прочесть, например, у того же митр. Владимира (Богоявленского). «Попечительства, равно как и другие свободные религиозно-нравственные союзы и братства (курсив – О.Ф.), не только не излишни, но на учреждение и развитие их должно быть обращено самое серьезное внимание епархиальной власти и настоятелей церквей».19 Здесь стоит подчеркнуть то, что, говоря об этих свободных союзах, митрополит не имел в виду учреждений, находящихся в подчинении у прихода, так называемых “приходских комиссий”.20, а говорит об «учреждениях» свободных от жизни в приходской парадигме. Схожую свободу суждений мы можем увидеть и у некоторых других иерархов этого времени.21

Таким образом, мы видим, что часть иерархии констатирует, что приходская общность нач. ХХ века не обязательно определяется проживанием в одном районе или прикреплённостью к храму-зданию.

Действительно, творческая мысль церковного общества нач. ХХ в. – как иерархии, так и авторов богословской, пастырской и публицистической литературы – была сосредоточена на поиске механизма реформы. Для всех них это и был поиск пути воплощения духа соборности. Сто лет назад большинству российского общества, этот путь к соборности приходской жизни виделся в предоставлении приходской общине прав юридического лица, права распоряжения церковными суммами и имуществом, в выборе священников и лиц клира, в устройстве органов приходского управления.22 По каждому из этих пунктов мы можем увидеть целый спектр мнений. Т.е. здесь мы видим взгляд на приходскую общину как на общество.

Что касается некой наиболее предпочтительной «модели» прихода, предложенной в рамках предсоборной дискуссии и на Соборе 1917–18 гг., то здесь, наибольшее сочувствие получила идея организации прихода как общины, состоящей при приходской церкви (т.е. что-то среднее между коллективом и обществом).

Предсоборной же мечтам церковного общества о «малой Церкви» и «братстве во Христе» удалось осуществиться уже после 1917 г. Тогда прозвучал, в частности, и призыв патриарха Тихона о создании братств,23 которые стали достаточно быстро появляться по всей стране. Это, безусловно, свидетельствует не столько о наличии самих братств в конце синодальной эпохи, сколько о присутствии в предреволюционной церкви сродного опыта, в той или иной мере обращенного к новозаветной перспективе и выявлявшего давно забытую церковную норму “общения святых”, в которой канонические, мистериальные и мистические границы церкви совпадают. Так в послереволюционных братствах все церковные таинства, и в первую очередь таинства Крещения и Евхаристии, снова стали совершаться в таинстве собрания верных во Христе, которое само есть богослужение и таинство.24

Источники и литература

  1. Собрание определений и Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. – репр. изд., 1994–2000.
  2. Журналы и протоколы заседаний высочайше учрежденного Предсоборного Присутствия. Т. I–IV.– СПб., 1906–1907.
  3. Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. СПб., 1906. Ч. I–III.
  4. Прибавления к отзывам епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. СПб., 1906.
  5. О благоустроении прихода // Сводки отзывов. СПб., 1906.
  6. Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви. В 4 тт. Т.3. М., 1994. – репр. изд.
  7. Воронов Л. Догматическое богословие. М., 1994.
  8. Заозерский Н.А., проф. Что есть православный приход и чем он должен быть. Сергиев Посад. 1912.
  9. Стефанович П.С. Приход и приходское духовенство в России в XVI–XVII вв. М., 2002.

____________________

См. Стефанович П.С. Приход и приходское духовенство в России в XVI-XVII вв. М., 2002. С.236-237.

То есть к началу1906 г.

Заозерский Н.А., проф. Что есть православный приход и чем он должен быть. Сергиев Посад. 1912.С.1-2.

ОЕА.Ч.2.С.424.

ОЕА.Ч.2.С.301.

ОЕА.Ч.2. С.471.

«Помочь делу может восстановление приходских братств, но не в смысле благотворительных толь­ко учреждений, каковое значение братства получили только в позднейшее время, когда истинная идея братства исчезла из сознания общества, а в смысле живых органов, проникнутых идеей братства во Христе и могущих оживлять и вдохновлять весь церковный организм. Пока не возлюбим братство в самом широком смысле как древне-церковную, из существа христианства вытекающую и существу Церкви вполне отвечающую, жизненную норму, до тех пор никакие реформы не воскресят настоящую, истинную жизнь Церкви, умиравшую именно с угасанием и умиранием в Церкви идеи братства во Христе». – ОЕА.Ч.2.С.59.

Журналы и протоколы. СПб., 1907. Т.3. С.301.

Заозерский Н.А. Указ. Соч. С.12.

10 Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви. В 4 тт. Т.3. М., 1994.

11 Там же. С.13.

12 Алексий (Опоцкий) / ОЕА. Прибавления. С.72.

13 ОЕА.Ч.1.С.358.

14 См., напр., IV Отдел / Журналы и Протоколы. СПб., 1907. Т.1. С.24-27; Т.3. С.357-360.

15 См., напр., мнения архиеп. Сергия (Страгородского), еп. Кириона (Садзагелова) / Журналы и протоколы. СПб., 1907. Т.3. С.301.

16 ОЕА. Ч.3. С.231.

17 ОЕА.Ч.2. С.472.

18 Единственный отзыв, в котором она вспоминается, как одно из средств к «оживлению приходской жизни» является ответ еп. Арсения (Стадницкого), где под самым последним пунктом “е” написано: «возможно частое приобщение Св. Таин всех христиан»..

19 ОЕА. Ч.3. С.235.

20 О благоустроении прихода / Сводки отзывов. СПб., 1906. С.15.

21 Еп. Стефана (Архангельский). Так он пишет: «В тех городских приходах, где преобладает в составе при­хожан элемент текучий (чиновники, заводские рабочие и пр.) и где организо­вать общину на прочных основах отдельного юридического лица будет затруднительным, общины могут получать характер свободных религиозно-нравственных союзов или братств (курсив – О.Ф.); причем все права и обязательства общины усвояются и распространяются только на непосредственных участников этих союзов»..

22 «…Нашей же задачей было оживление приходской жизни через привлечение к живому участию в общем церковном деле всех членов Церкви, в том числе и мирян, привлечение всего Тела Христова к полноте жизни во Христе, – разъясняет сопредседатель отдела о приходе Предсоборного Присутствия, еп. Стефан (Архангельский). – Мы старались привлечь весь приход к полноте церковной жизни и церковных интересов, в том числе, правда, интересов и экономических, как стоящих в тесной неразрывной связи с первыми»..

23 Церковные Ведомости. 1918. №15.

24 См., напр.: Шеметов Н. (псевд.), Бычков С.С. Православные братства // Вестник РХД. 1980. №131.

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Контакты
Социальные сети
Лицензии

Свидетельство о государственной аккредитации № 2015 от 16 июня 2016 года
Лицензия № 2051 Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 01.04.2016
Представление Отдела религиозного образования и катехизации Московской Патриархии № 09-5635-5 от 21.01.2009

Все документы
Реквизиты СФИ

ИНН: 7701165500, КПП: 770101001
Код ОКТМО 45375000
ПАО Сбербанк
P/сч: 40703810838120100621
К/сч: 30101810400000000225
БИК: 044525225