Перейти к основному содержимому

За что погиб отец Александр Мень

9 сентября 1990 года около 7 часов утра в подмосковном поселке Семхоз был убит выдающийся пастырь, талантливый проповедник, просветитель и церковный писатель, бесстрашный апологет христианства в Советском союзе протоиерей Александр Мень. Это преступление осталось нераскрытым.

– В 90-е годы книги, видео и аудиовыступления отца Александра, сама его биография были мощным свидетельством о православной вере для тысяч людей и одновременно раздражителем для фундаменталистских и националистических кругов. Что поменялось за 30 лет?

Дмитрий Гасак: Отец Александр Мень был проповедником христианства в позднем Советском Союзе. Причем публичным проповедником. В конце 80-х годов он открыто говорил о Христе не только в храме. Его слово звучало в залах советских домов культуры, на радио и телевидении, в университетских аудиториях. Этого Русская церковь была лишена весь XX век, начиная с 1917 года, когда большевики репрессиями и страхом вытеснили православных, как священнослужителей, так и мирян, из общественного пространства. Поэтому я бы добавил, что его проповедь была неприемлема и для тех, кто, оставаясь в тени, контролировал и определял внутреннюю идеологическую политику в России (с ранних советских времен этим занимались спецслужбы). А учитывая еврейское происхождение отца Александра, можно предположить, что его открытая проповедь христианства раздражала самых разных националистов.

– То есть он имел влияние на общество именно как православный священник.

Дмитрий Гасак: Да, причем его влияние росло и это было беспрецедентно в советском обществе. Если позволите, могу сказать два слова о себе: именно последнее публичное выступление отца Александра, его лекция «Христианство», убедило меня в том, что я христианин. Это конечно было уже после его смерти, но этого не забыть. Отец Александр не просто рассказывал что-то из истории православия или о церковных праздниках. Его проповедь вдохновляла людей, обновляла их мировоззрение, а его церковно-общественная деятельность набирала силу и претендовала на изменение отношения людей к Православию и, тем самым, положения Русской православной церкви в постсоветском обществе. Отец Александр открывал для советских людей христианские корни европейской и русской культуры. И его убийство тоже стало событием публичным и как бы духовным рубежом, отделяющим советский период от постсоветского.

– Изменило ли убийство отца Александра Меня ход нашей истории?

Дмитрий Гасак: Что у нас произошло за эти 30 лет? С одной стороны, изменилось многое – масштабы жизни нашей церкви теперь совсем иные, нежели в начале 90-х годов. И строительство храмов, и увеличение числа священнослужителей, и развитие церковной структуры – это как бы естественный путь развития, тем более при том благоволении государства, которого не было в советское время. Но вот в плане духовной жизни, как это ни печально, что-то важнейшее не поменялось. Убийцы отца Александра стремились ограничить его влияние. На тот момент, конца 80-х годов, он был, пожалуй, самым ярким проповедником Православного христианства в нашей стране, во всяком случае самым известным. Видимо те, кто вынашивал идею его устранения, старались не допустить развития православия в современной России в духе исповедников XX века – как тех, кто страдал здесь, так и тех, кто был изгнан из России большевиками. А отец Александр все же был связан и с этой традицией. И это был серьезный удар по церковной традиции, теперь мы это видим. Влияние отца Александра выходило далеко за пределы круга его учеников и прихожан, и его убийство – попытка изменения постсоветского пути Русской церкви. И нельзя сказать, что эта попытка оказалась бесплодной.

И вот здесь, размышляя об этих изменениях, необходимо вспомнить, что в 2013 году был убит протоиерей Павел Адельгейм. И тоже на подъеме своего влияния на церковный народ в духе русских исповедников XX века. Он ведь и сам был исповедником, был в заключении за свою веру и церковную деятельность, и жаль, что значение его гибели в нашей церкви не оценено так, как должно. Он, как и отец Александр, настоящий мученик за дело Христово, свидетель и страдалец. И все это совершается на наших глазах, мы их современники. Далеко не все погибшие священнослужители в эти годы погибли за дело Христово, но отец Александр и отец Павел – только за него.

– Хочется спросить, есть ли сейчас продолжатели дела отца Александра: миссионеры, просветители, апологеты? Если да, то кто и почему именно они? Какова судьба наследия отца Александра?

Дмитрий Гасак: О продолжении дела отца Александра вряд ли можно сказать коротко. Это вопрос о том, как развивается церковная традиция в наши дни, как живет дело христианского свидетельства, какие изменения произошли в церковном сознании в советское время и проч. Конечно, публикуются его труды, соответствующие решения приняты даже на общецерковном уровне. Создан музей в его честь, живы и трудятся многие его ученики и последователи. Его открытость к западным церквам и к еврейской традиции сделали его имя известным и за пределами России. Все это необходимо, но это жизнь как бы на ином уровне. Отец Александр безусловно выдающийся человек, и его просто так не заменишь. Для нашего разговора в день годовщины его гибели важно отметить два момента: во-первых, что наследие отца Александра в целом остается в церкви реципированным, а во-вторых, что открытая проповедь Христа в нашей стране стоит человеку жизни.

– Но вот сейчас кто-то это опасное служение совершает?

Дмитрий Гасак: Сейчас, конечно, есть много возможностей для публичной проповеди и немало священнослужителей и мирян стараются выступать с христианских позиций, скажем, с соцсетях. Но если говорить о публичной христианской проповеди уровня отца Александра Меня или отца Павла Адельгейма, то безусловно следует назвать священника Георгия Кочеткова. Его служение – не локальное приходское служение. Еще Сергей Сергеевич Аверинцев в свое время отмечал сосредоточенность отца Георгия на осуществлении евангельского слова в жизни, напряженную горячность его проповеди о Церкви и даже назвал его «однодумом», вспомнив известный образ из одноименного рассказа Лескова.

И, между прочим, то шельмование отца Георгия на протяжении десятков лет едва ли не во всех епархиях, блокировка его в СМИ как бы от противного говорят о значении его служения, которое придают ему даже его противники. Да, это все те же силы, которые заставили во времена Андропова исключить дьякона Георгия Кочеткова, патриаршего стипендиата, из Ленинградской духовной академии. И дело не в том, нравится кому-то стилистика богослужебных переводов отца Георгия на русский язык, принимает ли кто-то его опыт общинной и братской жизни. Плод его служения – умножение в России православных христиан, стремящихся жить в духе русских исповедников XX века и, тем самым, духовное укрепление Русской православной церкви.

– В чем сейчас, по-вашему, главная опасность и главная надежда РПЦ?

Дмитрий Гасак: Главная опасность – потерять предание Русской православной церкви, растворить его разнообразными политическими и культурными компромиссами и изменить памяти наших непосредственных предшественников в вере – исповедников советского времени. Я говорю не о примитивном консерватизме, которым ничего не спасти. Это ясно показал XX век. Развитие церковной жизни – творческая задача, требующая твердой опоры на евангельские принципы жизни. Что греха таить, ведь у самих православных в нашей стране, и у священнослужителей, и у мирян, часто не хватает веры в то, что по Евангелию можно жить. Так вот нужно дерзать в вере и не бояться поступать в жизни по-Божески, а значит и по-человечески. А примером пусть будет проповедь таких людей, как отец Александр. Вот тогда и Господь Бог нам поможет. В этом и надежда наша.

Источник: Русская планета

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Контакты
Лицензии

Свидетельство о государственной аккредитации № 2015 от 16 июня 2016 года
Лицензия № 2051 Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 01.04.2016
Представление Отдела религиозного образования и катехизации Московской Патриархии № 09-5635-5 от 21.01.2009

Все документы
Реквизиты СФИ

ИНН: 7701165500, КПП: 770101001
Код ОКТМО 45375000
ПАО Сбербанк
P/сч: 40703810838120100621
К/сч: 30101810400000000225
БИК: 044525225

Ситуационный центр Минобрнауки по COVID-2019 («Горячая линия» с 8:00 до 20:00 по московскому времени): +7 (495) 198-00-00