«Церковь есть неизбежность Божественной дружбы учеников Христовых»

Сергей Фудель родился в семье священника. Его отец — протоиерей Иосиф Фудель служил в храме Бутырской тюрьмы, входил в Кружок ищущих христианского просвещения и Братство Святителей Московских. С детства Сергея Фуделя окружали люди, на которых во многом держалась русская культура XX века, в дальнейшем он упоминал о них в своих книгах: архимандрит Серафим (Битюгов), епископ Афанасий (Сахаров), протоиерей Валентин Свенцицкий, протоиерей Алексей Мечев, Сергей Дурылин, священник Павел Флоренский, священник Владимир Криволуцкий, протоиерей Николай Голубцов и другие.

«До конца своих дней Сергей Иосифович стремился передать другим свой опыт общения с новомучениками и исповедниками. Он и сам был исповедником веры, но всегда старался немного спрятаться за спинами своих духовных учителей — например, владыки Афанасия (Сахарова), который его венчал с супрогой Верой Максимовной, — вспоминает ректор СФИ Александр Копировский. — Он подарил мне свой помянник, очень старую книжечку, где как о ещё живых молились о тех, кого мы знаем сейчас как новомучеников: митрополите Кирилле (Смирнове), митрополите Петре (Полянском) и других».

Сергей Фудель пережил три ареста, 12 лет провел в тюрьмах и ссылке. Все его труды — опыт не богословия, философии или автобиографической прозы, а молитвы и свидетельства о Церкви.  
«Церковь есть неизбежность Божественной дружбы учеников Христовых. “Вы други Мои” (Ин 15:14), — сказал Господь при основании Церкви в последнюю ночь. Ночью была создана Церковь, долгая ночь — весь её исторический путь до второго прихода Господня, и кто же среди ночи в трудной дороге не ищет спутников? Только гордое сердце, ещё не имеющее Бога», — писал Сергей Иосифович.

«В начале 1970-х годов мы вместе с отцом Георгием Кочетковым общались с замечательным церковным писателем Николаем Евграфовичем Пестовым. Благодаря ему мы познакомились с работами Сергея Фуделя: у Николая Евграфовича они были, напечатанные в самиздате, — рассказал Александр Копировский. — Отец Георгий стал интересоваться, жив ли еще Сергей Иосифович. Нам сказали, что жив. И мы решили с ним познакомиться через внучку Николая Евграфовича Катю. Она сказала, что он живет за 101 километром, как ссыльный, бедствует, а в Москву приезжает крайне редко, так как ему нельзя. Мы собрали и привезли ему продукты. Меня потряс пустой холодильник в его доме, там просто ничего не было, и то, что что мы привезли, они с радостью приняли».

Сергей Фудель был хорошо образованным человеком. В 1917 году он закончил московскую гимназию. После гимназии решил продолжить образование в Московском университете и поступил на историко-филологический факультет, завершить который ему так и не удалось. Тем не менее, он знал семь иностранных языков и всю жизнь занимался переводческой деятельностью.

«Сергей Иосифович в общении был человеком очень скромным и тихим, но твердым в своих позициях. Он никогда не выпячивал свои знания и опыт, — отметил Александр Копировский. — Сейчас его считают едва ли не лучшим русским церковным писателем двадцатого века. А в общении он запомнился скромным и слабым. Читая его книги, тем не менее, человек испытывал вдохновение, они укрепляли и питали, это было слово со властью без внешнего упора, без жестких слов, определений, призывов, но за каждым его словом стоял реальный духовный опыт».

В своих трудах Сергей Фудель рассказывает о том, как живёт Церковь, в том числе при помощи множества историй о верующих, церковных людях, которые составляют живое свидетельство. Он ставит вопрос о «церковной ограде», границах Церкви в разных его аспектах. Он настраивает духовное зрение читателя на то, чтобы в повседневной реальности было возможно увидеть Церковь как Тело Христово.

«Современный человек, которому интересна и важна духовная история России в своей глубине, не пройдет мимо книг Сергея Иосифовича, вне зависимости от того, верующий он или неверующий. Это очень значительное явление в XX веке. Он явил не триумфаторский, а очень скромный образ Церкви. Он считал, что Церковь должна быть не мощной, а чистой, — подчеркнул Александр Копировский. — Одна из самых сильных его мыслей состоит в том, что он предполагал: в конце истории христианство окончательно уйдет из сельской местности, где оно традиционно было распространено, и перейдет в большие города, в которых будут существовать небольшие общины верующих, окруженные миллионами неверующих. Но эти общины будут светом в окружающей тьме внешней действительности».