«Мы и наши родители все время держали под рукой чемоданы, чтобы вернуться в Россию»
Если бы вы оказались на улицах Праги в 1920–1930-е годы, то встретили бы там довольно много русских военных — офицеров, генералов и рядовых участников гражданской войны практически всех фронтов: Юг России, Восточный и Северо-Западный фронты, Русский Север, Туркестан.
В большинстве своем русская военная эмиграция состояла из молодых людей, родившихся в России в 1890-е годы, которых галлиполийцы послали учиться в чешские вузы. Пройдя еще юными Первую мировую и Гражданскую войны, галлиполийский лагерь, они оказались в Чехословакии.
В 1921 году началась знаменитая «русская акция», когда была объявлена программа помощи русским эмигрантам. Она преследовала как гуманитарную, так и прагматическую цели. С одной стороны, чехи так выражали благодарность русским братьям за нанесенный в 1916 году удар Австро-Венгрии. С другой стороны, русские молодые люди, получившиее образование в Чехословакии, строили серьезные планы занять подобающее место в обновлённой российской элите, когда вернутся на родину. Те, для которых Чехословакия стала вторым домом, должны были стать связующим звеном между Россией и европейскими странами.
Чехи готовили русских учителей, инженеров, управленцев. Выделялись средства на развитие русской культуры, оказание медицинской помощи. Были открыты Русская гимназия, Русский юридический факультет, Русский народный университет, различные научные общества и организации.
Чехославакия нуждалась в новых специалистах в разных сферах, в том числе в военной. Очень интересна судьба знаменитого генерала Войцеховского, в прошлом первого помощника генерала Каппеля. После эмиграции в Европу он был принят в вооруженные силы Чехословакии и дошел до чина генерала. В составе высшего чешского руководства во время обсуждения ультиматума Адольфа Гитлера о капитуляции, когда уже Чехия потеряла Судеты, он один был против капитуляции: «мы будем драться, у нас есть прекрасно обученная армия, есть оружие, у нас есть чем встретить врага».
Русские изгнанники, оказавшись вдали от родины и не имея возможности заниматься своим делом, открывали в себе новые таланты — осваивали профессии, о которых в мирной жизни и не задумались бы. Например, по словам Владимира Чичерюкина-Мейнгардтв, один из самых знаменитых преподавателей в русской гимназии в Моравской Тршебове — полковник Михаил Газалов, военный геодезист, преподавал географию и геометрию.
По местным законам русские эмигранты не могли создавать организации в виде, в каком они существовали до эмиграции, поэтому появлялись объединения иного рода. Было создано Галлиполийское землячество, отделение Зарубежного союза русских военных инвалидов. Моряки объединялись в кают-компании, были кружки артиллеристов.
Действовали объединения казаков, которые объединились в станицы по месту проживания в России. Так появились Донская, Кубанская и Терская казачьи станицы. Казаки вели образ жизни обыкновенных граждан, работали на самых разных поприщах — врачами, инженерами-строителеми, но свое объединение они называли именно так, как у себя на родине.
В документах, которые были представлены чешским властям, официально было прописано, что эти организации преследуют в первую очередь благотворительные, военно-мемориальные, просветительские цели. «И это не было только словесным камуфляжем. Галлиполийцы, например, проводили рождественские елки для детей», — подчеркнул лектор.
Владимир Чичерюкин-Мейнгардт отметил, что все это не перекрывало главный вопрос — «в чем смысл нашего пребывания здесь?» По словам лектора, смысл был не только в рассказах о борьбе против большевизма, но и в свидетельстве о том, что есть не «Совдепия», а нормальная Россия, в которую нужно вернуться и служить своему отечеству. До конца 1920-х годов были очень сильны надежды на новый кубанский поход.
Владимиру Чичерюкину-Мейнгардту удалось в 1990-е и 2000-е годы лично пообщаться с теми русскими людьми, которые родились в 1920-е и 1930-е годы в Чехословакии, Болгарии, Франции. И он вспоминает, как они открыто говорили: «мы и наши родители до 1945 года если не жили, не сидели на чемоданах, но во всяком случае чемоданы где-то держали здесь под рукой, потому что были очень сильны надежды на то, что мы вернемся домой, мы вернемся в Россию».
Когда дети, подрастающие в семьях русских эмигрантов, спрашивали родителей, кто они — русские или чехи, взрослые парировали такой вопрос ответным вопросом: «Муха, которая родилась в коровнике, корова или муха?». Это был исчерпывающий ответ.
На рубеже 1920-1930 годов произошел целый ряд событий, когда русским эмигрантам пришлось смириться с тем, что мечта вернуться в Россию отодвигается на более длительный срок. В 1928 году скропостижно скончался после скоротечной чахотки генерал Врангель. Умер Великий князь Николай Николаевич Романов. При попытке похищения агенты ОГПУ убили генерала Александра Кутепова.
В течение 1920-х годов большевики провели пролетаризацию командного состава Красной Армии: уволили в запас, в отставку тех офицеров, чья лояльность вызывала сомнения, а на их место назначили людей, которые имели безупречное пролетарское происхождение, но по уровню культуры и кругозора уступали старым кадрам. В ходе операции «Весна» было привлечено порядка десяти тысяч человек, это были бывшие военные офицеры и генералы, которые на тот момент служили в Красной Армии.
Сами же представители русской военной эмиграции неизбежно обрастали бытом. И когда началась Вторая мировая война, большая часть из них просто предпочла вести тихую жизнь частных лиц.
Окончательное занятие Праги советскими войсками, уставление коммунистического правительства закрыло страницу истории русской военной эмиграции в Чехословакии. Последние русские военные, которых миновали репрессии, проходившие с 1945-го по 1947-й годы, дожили до начала 1980-х годов.