«Меня нанимали пасти коров и овец, а я был книжный алкоголик»

Будущий отец Виталий Боровой родился в 1916 году в бедной белорусской семье в Виленской губернии.

«Так как мать была бедная, то меня нанимали пасти коров и овец. А я был книжный алкоголик: коровы ходят, овцы, а я сяду и начинаю читать. Овцы и коровы — на посевы, крестьяне видят — потрава, вред, и к матери: “Кристина, Кристина, твой сын такой сякой”. Мать меня наказывала вечером, била. Так продолжалось довольно долго, и мать пришла в отчаяние. Тогда ей сказали: “Он дурной, неполноценный умом, неужели он не понимает? Всё читает, читает. Учи его”. А чему учить? В Польше наука была платной, только в начальной школе можно было учиться бесплатно. Мать пошла в приходской храм в семи километрах от нас советоваться со священником: что делать с “сумасшедшим” сыном. Священник сказал: “Есть только одна школа, где принимают бесплатно, если только он окажется очень хорошим — это духовная семинария”», — рассказывал о школьных временах отец Виталий.

Семинарию Виталий Боровой окончил с отличием, после чего поступил на православный Богословский факультет Варшавского университета, где слушал лекции выдающихся профессоров: философа и богослова Николая Арсеньева, историка Михаила Зызыкина, патролога архимандрита Григория (Пирадзе). С 1941 года был делопроизводителем Минской духовной консистории, а затем секретарём Минского митрополита Пантелеимона (Рожновского) и Могилёвского архиепископа Филофея (Нерко). Осенью 1944 года отец Виталий был рукоположен во пресвитеры и назначен настоятелем кафедрального Петропавловского собора Гомеля. В 1953 году он экстерном окончил Ленинградскую духовную академию (ЛДА) со степенью кандидата богословия, возведён в сан протоиерея. В 1954 году защитил магистерскую диссертацию и получил степень почётного доктора богословия ЛДА.

«С отцом Виталием все мы познакомились благодаря отцу Георгию Кочеткову, основателю и первому ректору Свято-Филаретовского института. Отец Георгий считает отца Виталия одним из своих учителей, — говорит первый проректор СФИ Дмитрий Гасак. — Юрий Кочетков был прихожанином Елоховского собора, где и познакомился с отцом Виталием. Будучи человеком чрезвычайно осторожным, имевшим трудный опыт церковной жизни советского времени, который не предполагал открытости и априорного доверия, по-своему проверял юного Георгия Кочеткова, но со временем они сблизились, несмотря на то, что церковный путь отца Георгия не был похож тот, которым шёл отец Виталий».

С 1959 года отец Виталий Боровой был сотрудником Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС) Московского патриархата, где занимал ряд ответственных должностей, а с 1997 года и практически до конца своих дней был его внештатным консультантом. В 1973–1978 годах отец Виталий был настоятелем Богоявленского собора в Москве, с 1984 года — почётным настоятелем московского храма Воскресения Словущего в Брюсовом переулке.

«Отец Виталий хорошо знал и трезво оценивал реалии церковной жизни советского и постсоветского времени. Поэтому его поддержка отца Георгия и его дела многое говорит о нем как о человеке живом, думавшем и заботившимся о будущем церковной жизни, о её духовном возрождении. При этом не всегда его советы отец Георгий воспринимал один к одному. Примером тому служит самый острый период гонений в 1997 году, когда в храм Успения в Печатниках, где отец Георгий был настоятелем, был прислан второй священник, фактически провокатор. Так вот отец Виталий, опираясь на опыт советского времени — то есть опыт полного бесправия Церкви и перед лицом государства, и перед лицом общества, когда задача выживания предполагала необходимость самых тяжелых компромиссов — советовал вообще никак не препятствовать разрушительной деятельности второго священника. Он ясно понимал что провокации могут быть чрезвычайно тяжелыми, направленными на попрание самых святых чувств и что меры её организаторы не знают и ни перед какой святыней не остановятся. Так оно и случилось. Но отец Георгий был человеком уже другой эпохи, он не был скован страхом советского времени. А мы были ещё совсем молодыми, недавно вошедшими в церковь и страхов советского времени вовсе не ведавшими, и поэтому очень доверяли церкви, церковным руководителям, мы надеялись, что настало иное время и что именно в церкви есть место правде и справедливости. Поэтому мы вели себя несколько иначе, и старались злу и неправде противостоять. Вся дальнейшая история известна: скандал был страшный и многие спрятались. Но даже при таких обстоятельствах отец Виталий всегда оставался другом, и сам говорил, что он наш настоящий друг», — говорит Дмитрий Гасак.

С 1996 года отец Виталий был членом Попечительского совета СФИ, участвовал в его академической и церковной деятельности. Он не раз проповедовал в часовне Института, читал лекции, руководил выпускными работами и поддерживал церковно-академические инициативы института.

«Мы очень благодарны отцу Виталию за его уроки, его проповеди, выступления сначала в храмах братства, где служил отец Георгий, а потом в стенах Института — в самых убогих условиях нашего существования в 1990-х – начале 2000-х годов», — отметил Дмитрий Гасак.

Отец Виталий скончался на 93-м году жизни в день Благовещения Пресвятой Богородицы 7 апреля 2008 года.

«Исторические обстоятельства советского и постсоветского времени таковы, что такие деятели Церкви как отец Виталий, не становятся широко известными и тем более популярными. Но знающие церковную жизнь не могут не обратить на них внимание. Не случайно отец Александр Шмеман упоминает отца Виталия в своих “Дневниках”. Таких людей, как отец Виталий, — единицы на всю нашу церковь: они были носителями опыта исповедников, которые пронесли свою веру, и веру живую, и живое отношение к людям через самые тяжёлые годы нашей церковной истории», — сказал Дмитрий Гасак.

Отец Виталий много послужил делу христианского единства. В качестве сотрудника Отдела внешних церковных связей Московского патриархата с 1959 года он активно участвовал в подготовке вступления Русской православной церкви во Всемирный совет церквей (ВСЦ), а с 1962 по 1965 год присутствовал в качестве наблюдателя от РПЦ на всех заседаниях II Ватиканского Собора.

«Отец Виталий был человеком непростым, он умел быть очень настойчивым, умел говорить так, что совершенно невозможно было возражать, знал цену ответственным решениям в церкви и был человеком волевым, твёрдым, хотя и умел это скрывать. При этом он нёс в себе и пастырское начало, — добавил Дмитрий Гасак. — Будучи человеком достаточно высокопоставленным, он не считался со своим положением и бывал в стенах СФИ на Покровке, когда Институт был изгнан из своих помещений в бывшем Сретенском монастыре и в храме Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках, и даже возвышал голос перед патриархом Алексием II, из-за чего дистанция между ним и патриархом увеличивалась. Он шёл на такого рода риски, потому что знал, что такое подлинная дружба и верность и умел ценить их».