Перейти к основному содержимому

«Сюда зовет голос совести»

Комментировать
30 октября, в общероссийский День памяти жертв советских репрессий, в Москве и еще нескольких десятках городов состоялась ежегодная акция «Молитва памяти».
«Молитва памяти» в Москве на Покровке, на месте взорванного Успенского храма. Литию по всем невинно пострадавшим и убиенным от советских репрессий служит протоиерей Павел Вишневский

«Молитва памяти» в Москве на Покровке, на месте взорванного Успенского храма. Литию по всем невинно пострадавшим и убиенным от советских репрессий служит протоиерей Павел Вишневский

Весь день, несмотря на проливной дождь, на улицах звучали имена погибших и пострадавших и молитва о них. Традиционно в «Молитве памяти» принимает участие и Свято-Филаретовский институт – наше руководство, преподаватели, сотрудники и студенты, а также друзья и коллеги – ученые, священники, церковные и общественные деятели.

Алексей Александрович Старобинский. «Молитва памяти» на Покровке

Алексей Александрович Старобинский. «Молитва памяти» на Покровке

Алексей Александрович Старобинский, академик РАН: Это долг, который надо отдать тем, кто тогда погиб, тем, кто тогда был репрессирован. Это были и обычные люди, но начинали с людей, которые обладали независимым мышлением и чувством собственного достоинства, которые не хотели идти, когда им говорили «идите с нами», или, когда говорили «события требуют быть твердыми, жесткими, надо с врагами бороться», они отвечали «нет». Поскольку их слово было очень авторитетно, единственный аргумент против них был – арестовать и сослать так, чтобы о них не было слышно.

Сегодня в обществе есть авторитетные и независимые люди, которые могли бы говорить о правде. Но есть и сильная атомизация между ними. Нужно встречаться, разговаривать друг с другом. Я, например, член клуба «Первого июля», мы занимаемся независимостью ученых, в частности Академии наук. Такие группы есть и у деятелей культуры. Но между нами никаких контактов нет. Плохо, что возникли какие-то барьеры, и мы, люди, принадлежащие к разным профессиям, не можем их преодолеть. Это, кстати, было и в 1917 году: свободные, авторитетные и достойные люди были разбиты на разные политические группы, и им не удалось договориться о каких-то совместных, единых действиях, которые привлекли бы на их сторону большинство.

Дмитрий Сергеевич Гасак. «Молитва памяти» на Покровке

Дмитрий Сергеевич Гасак. «Молитва памяти» на Покровке

Дмитрий Сергеевич Гасак, первый проректор СФИ: Этот день для нашего народа и страны будет памятен всегда. В этом году, накануне столетия вооруженного захвата власти большевиками, его не может попустить вообще ни один человек, думающий об истории нашей страны. Как еще встретить и провести этот день, как не воспоминанием всех погибших, репрессированных и молитвой за них?

Мы поминаем всех, кто был арестован, осужден и расстрелян, сослан, раскулачен, переселен в рамках национальной политики советского правительства. Мы поминаем даже тех, кто был частью этой репрессивной машины, но оказался и сам в ее жерновах. Потому что люди были репрессированы не за свои грехи и ошибки. Но то примирение народа, о котором сейчас часто говорят – это не забвение, это не установка знака равенства между всеми противоборствующими сторонами и людьми, не «списание счетов», которые мы не имеем морального права списывать. Это какое-то другое действие – и интеллектуальный, и душевный, и духовный акт каждого человека.

Мы до сих пор не можем в полной мере проанализировать события XX века и дать им оценку, хотя можем почувствовать огромный масштаб этой беды через осознание истории своей семьи и не только вспомнить погибших, убитых и пострадавших, но и задуматься о том, как советская эпоха повлияла на нас.

Алексей Павлович Козырев. «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря напротив театра Камбуровой

Алексей Павлович Козырев. «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря напротив театра Камбуровой

Алексей Павлович Козырев, заместитель декана философского факультета МГУ по научной работе: Сюда зовет голос совести. Безумно жалко этих людей, которые пали жертвой произвола, беззакония, безбожия. Я думаю, что если бы Россия после 1917 года не впала в богоотступничество, не было бы таких чудовищных гекатомб, чудовищных человеческих жертв, которые пали под «пролетарской секирой», о которой Бухарин, сам покончивший жизнь самоубийством в застенках, тем не менее писал, что она должна быть «безжалостна и беспощадна».

Я пришел сюда абсолютно без всякой политики, не потому что я против кого-то или за кого-то, а просто потому, что мне очень жаль этих людей, которые погибли сотнями тысяч, а может быть и миллионами. Среди них были и философы, знавшие семнадцать языков, как Густав Шпет, переводивший Гегеля. Среди них были и сантехники, и архитекторы, и мастера паровозного депо – люди совершенно разных профессий и, наверное, совершенно разного отношения к вере в Бога. Там были и православные верующие, и иудеи, и атеисты. И абсолютно без всякой политики, точно так же как мы поминаем 9 мая и в другие дни жертв Великой отечественной войны, в этот день мы должны поминать жертв гонений, репрессий. Это не только 1937 год – эти гонения продолжались гораздо дольше. Русский философ Лев Платонович Карсавин, высланный в 1922 году по постановлению ЦК, погиб в сталинском лагере в 1952 году. Были эти жертвы и после Сталина. И после Сталина потребовалось много времени, чтобы система права как-то гуманизировалась.

Сегодня надо об этом помнить, чтобы это не повторилось. Потому что, когда сегодня видишь на экране телевизора пропаганду акций по типу «настучи на ближнего»… вот я себе представляю, что было бы, если бы в 1937 году запустили сайт «Активный гражданин» и ввели там опцию «Донести на соседа». Вот такой тип «гражданского активизма», мне кажется, совершенно неуместен. И сегодня, когда мальчики или девочки с айфонами ходят и регистрируют неправильно припаркованные машины, а потом стучат, и это приветствуется на муниципальном уровне – мне не кажется, что это хорошо. Начинается все с малого: напиши на соседа по офисному столу, что он не тем занимался в рабочее время, – а заканчивается тем, что, к сожалению, произошло в 1937 году. И поэтому мы должны об этом помнить и, наверное, выстраивать какие-то другие отношения друг с другом, отношения если не братства, то хотя бы солидарности, взаимопомощи, сотрудничества, дружбы, а не взаимного поедания, погрызания, подсиживания, заваливания и так далее.

Конечно, такая молитва – выражение церковной соборности, которая есть существенное и фундаментальное качество Церкви: быть соборным организмом, объединяться в молитве, в которой мы объединяемся не только с живыми, но и с мертвыми. Мы молимся за них, мы молимся о них, мы молимся вместе с ними.

Священник Федор Людоговский. «Молитва памяти» напротив Иоанно-Предтеченского монастыря, где располагался один из 12 советских концлагерей в Москве

Священник Федор Людоговский. «Молитва памяти» напротив Иоанно-Предтеченского монастыря, где располагался один из 12 советских концлагерей в Москве

Священник Федор Людоговский, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН: Я очень рад, что можно вместе с соотечественниками и верующими христианами вспомнить имена тех, кто пострадал, помолиться. Кстати, очень хороший чин составлен – без каких-то церковнославянский «красивостей», но найдены очень хорошие слова для ектеньи и для молитвы.

Могу повторить, что очень важно помнить. Я интересовался математикой, а у нас дома есть математическая энциклопедия, перевод с венгерского. Отец говорил: «Твой дед купил эту энциклопедию, будешь ее читать – вспоминай про него». Я думал: я и так помню. Ну, был дед, правда, я его видел всего пару раз, но я же его помню… Теперь я понимаю, что очень важно, чтобы мы помнили.

Пока мы помним, эти люди живы. Поэтому мы и просим у Господа, чтобы и Он помянул, вспомнил и нас, и тех, кого уже с нами нет. Эта память – наша надежда на будущее, его залог. Если мы помним и делаем какие-то выводы, каемся – хоть восемьдесят лет назад нас и не было – хотя бы в том, что и в нас немало злобы, агрессии, из-за которых это происходило, если мы будем меняться, тогда есть надежда для нашей страны и для нашей церкви. А если мы отречемся и сделаем вид, что ничего не произошло – так, были, мол, отдельные недостатки и перегибы, – тогда ни страна, ни церковь, ни народ будущего не достойны. Будущего просто не будет. Поэтому я здесь.

Протоиерей Алексей Уминский. «Молитва памяти» напротив Иоанно-Предтеченского монастыря, где располагался один из 12 советских концлагерей в Москве

Протоиерей Алексей Уминский. «Молитва памяти» напротив Иоанно-Предтеченского монастыря, где располагался один из 12 советских концлагерей в Москве

Протоиерей Алексей Уминский, настоятель храма Живоначальной Троицы в Хохлах: Я стараюсь каждый год по возможности приходить туда, где совершается поминовение имен репрессированных: к Соловецкому камню, на Бутовский полигон. Слава Богу, сегодня я пришел сюда к Иоанновскому монастырю. Я даже не могу объяснить, почему я сюда прихожу. Мне странно, почему сюда не приходят все. Мне кажется, что это совершенно нормально и естественно, сердце должно человека сюда как-то вести. Потому что это не уврачёванная рана, это невыплаканные слезы, это не пережитое горе всего нашего народа и всей нашей страны. Пока мы его не выплачем, не избудем, как дальше жить? 

Владимир Петрович Аверчев, «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря напротив театра Камбуровой

Владимир Петрович Аверчев, «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря напротив театра Камбуровой

Владимир Петрович Аверчев, председатель Наблюдательного совета Института гуманитарно-политических исследований: Для меня это важно прежде всего потому, что через память мы возвращаемся к этим людям и соединяемся с ними, потому что у Христа все живы. И мы живы, и они как бы становятся рядом с нами. Это должно продолжаться, на мой взгляд, до тех пор, пока остается угроза потери памяти. Слишком много делается для того, чтобы память ушла. С потерей памяти мы теряем не только людей, мы теряем защиту. Ведь память о них защищает нас и будущие поколения от повторения того, что произошло.

Борис Аркадьевич Воскресенский, «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря напротив театра Камбуровой

Борис Аркадьевич Воскресенский, «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря напротив театра Камбуровой

Борис Аркадьевич Воскресенский, доцент СФИ и РГМУ, профессор МГППУ: Нам нужна эта память, чтобы ничто не повторилось, хотя жизнь идет вперед и меняется. Нам важно вспомнить всех поименно, чтобы почувствовать единство всего человечества, всего христианского мира.

Галина Леонидовна Муравник. «Молитва памяти» на Покровке

Галина Леонидовна Муравник. «Молитва памяти» на Покровке

Галина Леонидовна Муравник, генетик, старший преподаватель СФИ: Всех этих людей, миллионы людей, не просто лишили жизни, ошельмовали, приписали им какие-то немыслимые преступления, которых они не совершали, но их лишили памяти. Потому что когда их реабилитировали (и далеко не всех, потому что прошения о реабилитации должны были подавать близкие родственники), моему отцу, например, просто дали две справки, что уголовные дела в отношении его родителей – папы, мамы – прекращены за отсутствием состава преступления, и они реабилитированы посмертно. И всё, никаких публичных извинений не было, и память о них как бы стерлась.

Сейчас, когда мы читаем эти имена, которым, кажется, просто нет конца, такое ощущение, что вся Россия в этих списках. И это молитвенное поминовение, мне кажется, чрезвычайно важно Очень многие, второе-третье поколение, просто не знают о том, что было с их близкими. И многие даже из тех, кто выжил, потом не хотели об этом рассказывать: то ли это был страх, то ли нежелание опять погружаться в весь этот кошмар. Поэтому на нас лежит огромная ответственность – пока сохранились живые свидетели, или их дети, или я – уже внучка «врагов народа», мы должны эту эстафету памяти передавать поколениям. Если эти преступления забудутся, не будет гарантии, что это не повторится когда-то вновь. Страна пережила такой страшный опыт, который не должен просто молча уйти в песок. Поэтому я каждый год участвую в таких акциях памяти.

Даже среди моих близких не все понимают, зачем это нужно: ну, какая-то горстка людей, кто вас услышит? Но за годы, что проходит эта акция, я вижу, как расширилась ее география, сколько присоединилось других городов, уже и в других странах.

Беседовали Анна Алиева, Карина Гиздатова, Анастасия Безгодкова, Софья Андросенко

«Молитва памяти» в поселке Глебовский Истринской области. Литию по всем невинно пострадавшим и убиенным от советских репрессий служит ректор СФИ священник Георгий Кочетков

«Молитва памяти» в поселке Глебовский Истринской области. Литию по всем невинно пострадавшим и убиенным от советских репрессий служит ректор СФИ священник Георгий Кочетков

Елена Антоновна Камбурова читает стихотворение Мандельштама «Мы живем, под собою не чуя страны», напоминая, что это «стихи, которые стоили ему жизни». «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря

Елена Антоновна Камбурова читает стихотворение Мандельштама «Мы живем, под собою не чуя страны», напоминая, что это «стихи, которые стоили ему жизни». «Молитва памяти» на площади Новодевичьего монастыря

«Молитва памяти» в Екатеринбурге. Литию по всем невинно пострадавшим и убиенным от советских репрессий совершает митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл

«Молитва памяти» в Екатеринбурге. Литию по всем невинно пострадавшим и убиенным от советских репрессий совершает митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл

Режиссер Андрей Звягинцев. «Молитва памяти» в Санкт-Петербурге

Режиссер Андрей Звягинцев. «Молитва памяти» в Санкт-Петербурге

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Социальные сети
Контакты
Жизнь СФИ в фотографиях