Перейти к основному содержимому
Надежда Гаевская
Русская христианская гуманитарная академия

Память и памятование в святоотеческой литературе

XXI Сретенские чтения, секция богословия и философии
Религиозная традиция, религиозные институты и духовные практики хранят актуальную социальную информацию и опыт. Активная аккумуляция религиозных смыслов, усвоение религиозного профанным – характерная особенность современного сознания. 

В этих процессах смысловое пространство феноменов претерпевает изменения, актуализируются новые смыслы, расширяется содержание. Русское православное подвижничество как монашеское, так и в миру, своеобразно, в соответствии с традицией подвижнической, осмысляет актуальные феномены, в частности феномен памяти, что в свою очередь воспринимается и претерпевает творческое развитие как в религиозном, так и в профанном.

Предметом данного исследования является юродство, один из самых парадоксальных видов православного подвижничества, подвиг мнимого безумия Христа ради. Гипотеза исследования предполагает, что основные паттерны и культурные механизмы феномена юродства сохраняют свою действенность в социальном повседневном и способствуют отвращению от греха. Памятование становится основным культурным механизмом феномена юродства, обеспечивающим в коммуникации с подвижником активацию памяти и включение механизма юродского влияния.

Традиция осмысления феномена памяти берет свое начало в античности, понятие «искусство запоминания» - «ars memorial»  создано греческим поэтом Симонидом в  VI веке, продолжено в трудах Платона и Аристотеля. Сегодня мы определяем память как принцип и способ связности и единства сознания, рефлексивную структуру, способность сознания задерживать первично воспринятые содержания. Основное действие памяти- это воспроизведение в узнавании, воспоминании, припоминании. Психо-физиологический механизм памяти создает условия для кодирования, сохранения и использования информации, опыта и впечатлений о событиях и реакциях и вводит информацию в сферу сознания и в сферу поведения. Ян Ассман в труде «Культурная память» пишет о том, что в памяти прошлое сворачивается в символические фигуры, к которым прикрепляются воспоминания. Культурному воспоминанию присуще сакральное. Фигуры воспоминания имеют религиозный смысл.

Задача данного исследования- изучение памятования как механизма культурного функционирования религиозного феномена- феномена юродства. Для этого необходимо обратиться к истокам, к определению феномена памяти и памятования в святоотеческой литературе.  Архимандрит Софроний (Сахаров) в книге «Основы православного подвижничества» пишет, что пребывание в памяти Божьей способствует становлению аскезы, как культурного подвига, нестяжанию и послушанию, прекрасным выявлениям нашей любви к Богу, целомудрию и преодолению страстей. Но памятование не придет, доколе не придет всеутверждающее действие Божественной Благодати. В силу этого памятование сводится к исканию слияния нашей воли с волею и жизнью самого Бога.

Это определение мы берем за основу: память как установка подвижническая или трезвения, и действие в памятовании Благодати Божьей.  Архимандрит Софроний выделяет в памятовании такие виды памяти: как память смертная, память о грехах, памятование о Боге.

Важнейшим в определении структуры и функциональности памяти становится  темпорологический аспект. Время подвига-  вертикальная составляющая времени, исполненное время, оно имеет направление, ориентированное к Спасению. Память, направленная в прошлое к конечности бытия тварного, обретает иные темпоральные характеристики, в подвиге обращается к Надежде, будущему и жизни вечной.

Святоотеческая традиция обращает исследователя к трудам Исихия и Филофея Синайских, принадлежащих к VII и  X  векам соответственно,  отличающихся строгой выверенностью в опыте и позволяющих проследить эволюцию отношения к феномену памяти и памятования. В труде Исихия Синайского «О трезвении и святости», представленном во II томе «Добротолюбия» памятование занимает место в ряду четырех способов трезвения: наблюдения за мечтанием (прилогом), молчания и молитвы, призыва Христа и памятования. При этом автор, говоря о памятовании, выделяет следующие действия ума: в памяти о грехах  это воспоминание согрешений словом, делом и помышлением в молитве и покаянии;  мысленно пересматриваемое, но не воображаемое. Избегание воображения -одна из основных установок борьбы со страстями и предпосылка выхода подвижника к трезвению становится особенностью памяти. Наблюдение мысленное и во внимании- свойства иного энергийного состояния, в котором раскрываются онтологические свойства памяти как формы бытийствования. Подвижник (в частности юродивый) становится способен в коммуникации активизировать память о грехах, создать пространство с измененными энергийными характеристиками, в котором возможна Встреча как со-бытие и со-причастность (а значит, создаются условия для глубинных личностных изменений субъектов  коммуникации).  Также автор предостерегает от греховных воспоминаний «…ибо ум наш есть нечто легкое (подвижное), и трудно удержать его от худых мысленных мечтаний». Наблюдая за  анализом памятования в труде Исихия Синайского, мы можем отметить роль покаяния в практике памяти о грехах. Покаяние является условием воспоминания согрешений и отвержения греховных воспоминаний,  процессом, обеспечивающим устойчивость  положительной функции памяти о грехах и противостояния отрицательным страстным воспоминаниям. Покаяние юродивого всеобъемлюще, оно проводит подвижника к подвигу, ведет дорогой испытаний и обеспечивает эффективность коммуникации. Темпорология памяти – это темпорология покаяния- погружение в память о прошлом, направление к будущему и надежде.  Автор, упоминая памятование как способ трезвения, подчеркивает его внеэмоциональность, бесстрастность, онтологические свойства, пред-ставляя память как путь от внешнего к внутреннему, преодоление оппозиции между суетными воспоминаниями как грехом и покаянным воспоминанием согрешений. Труд преподобного Исихия хранит важнейшие психологические наблюдения: так взаимодействие внимания, бдительности и различения становится основой памятования.

Неотъемлемым условием памятования о Боге автор утверждает сердечное внимание и пагубность забвения. Забвение- это не просто отсутствие памяти, но отсутствие умного внимания сердца. Определяя функцию умного внимания сердца в памяти о Боге, автор в дальнейшем расширяет трактовку и определяет внимание сердца как общее условие памятования. Память как этап трезвения зависит от чистоты сердца- сердечного безмолвия- стражи у дверей сердца, и тогда память способствует управлению движениями троечастной души ( мыслительной, раздражитель-ной и желательной) и каждодневному взращиванию четырех главных добродетелей: мудрости, мужества, воздержания и справедливости. Память становится условием узнавания «…когда надлежит острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтобы узнавать входящих»,- пишет Исихий Синайский. Узнавание в памяти - прием онтологического свойства. Встреча – неотъемлемое условие узнавания. Мы узнаем друг в друге ментально родственного. Архимандрит Иоанн Мануссакис, профессор колледжа Святого Креста в выступлении, посвященном технологии православного свидетельства, говорил: «Когда мы ждем Встречу, нам посылаются обстоятельства – это узнавание. Встреча раскрывается в узнавании. Бог узнает подвижника, провидит силу духа человека, указывает на степень подвига. Так подвижник вступает в подлинные отношения с Богом и передает нам свидетельство, суть которого есть разговор об узнавании». Стратегии узнавания различны, но все они имеют единый характер в системе подвижничества- покаянный. Жизнь подвижника становится свидетельством о Христе, память о Христе – одной из характеристик памяти как подвижнической установки. «Imitatio Cristi» основной топос юродивых, подобие Христу цель сверхдолжных подвигов юродства. По словам преподобного Исихия, непрестанное памятование о Христе лукавые помыслы рассеивает как дым, и тогда возникает в уме нашем некое божественное состояние и ум сам уже ищет супостатов, чтобы поразить и разогнать. Так возникает в размышлениях о памяти эсхатологическая топика, топосы покаяния и  борьбы с бесовскими силами, которые ярко представлены в агиографических текстах юродских житий.

Память смертная становится предметом осмысления в труде Филофея Синайского «Сорок глав о трезвении», созданном в X веке. Исследования показывают, что в смысловом пространстве памяти смертной  хранится информация о способах личностного определения по отношению к смерти, формирования бытийной ответственности и преодоления релятивизма, способах влияния на культурный код. Анализ житийных текстов, основных источников материала о юродстве, позволяет определить ведущий мотив в структуре подвига юродивого- это мотив смерти. Содержание понятия смерти в подвиге юродства претерпевает наполнение энергией и семантически расширяется. В пространстве от мирской жертвенности как поведенческой характеристики до искупления крестной жертвой Христа разворачивается процесс преобразования памяти о смерти в стратегию памяти смертной.

Преподобный Филофей определяет память о смерти как исходный в рассуждениях, памятование о смерти как процесс умного делания, память  смертную как результат подвижнических трудов и форму Благодати. В памятовании о смерти человек «… подлинно считает себя землей и пеплом, всех скуднее и нищетнее», пишет автор. Обретение нищеты духа и смирения- вот цель подвигов юрода. Но атмосфера подвижничества не только в кротости, молчании и нищете, но и в скрытой силе, творческой, обжигающей новизне, трансформирующей эти традиционные понятия. Так нищета становится неотмирностью,  идеей гонимой истины, приобретает онтологические свойства Другого. Юродивый — представитель вечно гонимый, он вне мира и мирского.  Нищета для юродивого способ быть, обрести духовные координаты. Один из модусов инаковости  смирение, проявление которого нищета. Смирение вне интенционально, не доступно манипуляции. Нищета и смирение становятся выразителями сиротства, положительные смыслы которого раскрываются в антропологическом христоцентричном перевороте. В уничижении и истощании сиротства юродивого открывается путь к Богу, к воскрешающей Встрече.

В своем труде преподобный Филофей определяет наличие Благодати Божей как условия памяти о смерти и самого памятования, указывает на соединение в Благодати памяти и Надежды, говорит о том, что память открывает дорогу покаянию. Автор простраивает порядок каждодневного труда трезвения и определяет место памяти для ведущих мысленную брань:

«Так с утра должно мужественно и неотступно стоять у двери сердца с крепкою памятью о Боге. После еды должно томить себя памятованием и размышлением о смерти. Привлекая Божественную Благодать безмолвием ума, искать утешение духовное в памяти о грехах».

Впервые в тексте появляется и упоминание юродивых, в размышлениях о злой памяти. Призывая прощать и не помнить зла, Филофей Синайский начинает разговор о злопамятстве. Точное значение понятий меняется во времени, и трансформируется в культурном пространстве. Не помнить зла- не хранить зла в своей душе на действия и поступки другого, прощать – расставаться со злой памятью в своей душе. «Ибо сказал некто из святых: «злопамятствуя, злопамятствуй на бесов», – пишет преп. Филофей.  Автор наблюдает: «Когда же таким образом лукавый доведет человека до того, что он изрыгать начнет в словах то, что прежде скрытно хранилось злопамятством, тогда этот пленник  не рака только или юрод наговорит самых досадительных слов брату своему.» В невидимой брани и борьбе с бесовскими силами происходит осознание злопамятства. В дальнейшем осмысление функции юродивого как обличающей и уличающей связано с памятованием, в контакте с юродом происходит активация памяти о грехах.

Память смертная как форма Благодати Божьей дает опыт смертных переживаний наивысшего напряжения и открывает их иное измерение в надежде на будущую жизнь в вечности.  Преподобный Филофей впервые говорит об отношении памяти к внешнему и внутреннему в человеке и определяет особую силу памяти  в контексте духовного борения и испытаний невидимой брани, выражающейся в борьбе с бесовскими силами, преодоления греха и смерти.

Таким образом текст Филофея Синайского является результатом дальнейшего опытного изучения памяти в традиции подвижничества. Усложняется как видовое определение памяти, так и описание механизма памятования. Описывается связь памятования и искупления, памятования и Евхаристии. Юродствующий подвижник в коммуникации открывает профанному человеку пространство евхаристии, становящееся в социальном мире пространством кодификации и обретения идентичности. Происходит запоминание и начинает действовать культурный механизм памятования. В памятовании совершается приобщение к Евхаристии, переживается опыт жертвы, когда смерть для мира становится жертвой смирения. В процессе запоминания происходит связь с архетипической памятью, формируются культурные коды. Душа человеческая живет памятью о жизни вечной, хранит знание о посмертном, которое становится содержанием кода. Память о смерти, претворенная в христианских смыслах в память смертную, позволяет обрести надежду, культурный код выстраивает смысловую парадигму от смерти к жизни, к выживанию.В памяти смертной происходит приобщение к Воскресению Христову, возрождение жизни во Христе. Идея искупления приобретает таким образом запоминающийся образ, делается «фигурой воспоминания». Распятие и Воскресение становятся исходными пунктами воссоздаваемой памяти о Христе. Память не только воссоздает прошлое, она также организует переживание настоящего и будущего, так что принцип памяти и надежды становятся взаимообусловлены.

Изучение памяти и памятования в святоотеческой литературе позволяет определить пути изучения феномена памяти в русском религиозном подвижничестве, в частности в юродстве. Тексты преподобных Исихия и Филофея Синайских хранят бесценные наблюдения, говорят о пристальной, глубокой интроспекции, самопревосхождении в подвиге, постоянно соотносящихся с памятью, определяющих темпорологию памятования. В современных условиях увеличения форм репрезентации прошлого исследования памяти в трудах святых отцов позволяют установить источники и базовые концепции, а также проследить эволюцию аскетической мысли в определении феномена памяти.

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Контакты
Социальные сети
Лицензии

Свидетельство о государственной аккредитации № 2015 от 16 июня 2016 года
Лицензия № 2051 Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 01.04.2016
Представление Отдела религиозного образования и катехизации Московской Патриархии № 09-5635-5 от 21.01.2009

Все документы
Реквизиты СФИ

ИНН: 7701165500, КПП: 770101001
Код ОКТМО 45375000
ПАО Сбербанк
P/сч: 40703810838120100621
К/сч: 30101810400000000225
БИК: 044525225