Перейти к основному содержимому
Максим Демченко, преподаватель
Москва, СФИ, РПУ св. Иоанна Богослова

Опыт Роберто де Нобили
и Джованни де Бритто в контексте истории индуистско-христианских взаимоотношений в XVI-XVII веках

XIX Сретенские чтения, секция религиоведения

По преданию, первые христиане появились в Индии уже в I-II веках нашей эры в результате миссионерской деятельности апостола Фомы, который, якобы, около 50 года н.э. отправился в миссионерскую экспедицию в Парфию, а затем на территорию современных штатов Керала и Тамил-Наду (Южная Индия), где и основал семь христианских общин, состоявших преимущественно из еврейских переселенцев (бежавших в Индию после разрушения первого храма в 562 году до н.э.)1, причём первая из них располагалась в Кранганоре, где сегодня проживают христиане сирийского обряда, считающие себя потомками первых тамильских учеников святого Фомы, а также его сирийский спутников. Покинув Кранганор, апостол отправился на восток, в Майлапур, основывая по дороге христианские общины в Ниранаме, Колламе, Палаюре и многих других местах. По некоторым сведениям, он дошёл до Китая, а затем, вернувшись в отправную точку своего индийского путешествия, Кранганор, совершил второй вояж по Южной Индии, и в 72 году был убит на горе в окрестностях Майлапура, которая сейчас носит его имя. Указанные события описываются в апокрифических произведениях Деяния Фомы (Acta Thomae) и Учения Апостолов (Didascalia Apostolorum), а также упоминаются отцами ранней церкви: святым Ефремом, святым Григорием Назианзином, святым Амброзием и святым Иеронимом. Следует, однако, отметить, что эта точка зрения никак не подтверждается современными научными исследованиями. Это вынуждены признать даже представители Церкви, так, епископ Стивен Нейл пишет: «Многие исследователи…на очень зыбкой основе создали то, что мы можем назвать романами о святом Фоме, которые лишь отражают их яркое воображение, нежели строгие исторические факты…»2. Гораздо более надёжным, чем христианские предания, источником по истории церкви в Индии, является сообщение Евсевия Кесарийского о том, что глава одной из экзегетических школ Александрии по имени Пантен, в конце II в н.э. посетил Индию в годы правления императора Коммодия, и обнаружил там уже существующую христианскую общину, пользовавшуюся, по его словам, еврейской версией Евангелия от Матфея3.

Первым, собственно, католическим миссионером в Индии стал француз Джордано Каталани, прибывший в Сурат (штат Гуджарат) в 1320 году и был назначен первым католическим епископом субконтинента. Поскольку в последующие века наибольшую активность в колонизации Индии проявляли португальцы, святой престол, заинтересованный в скорейшем миссионерском захвате азиатских территорий, предоставил именно португальскому духовенству эксклюзивное право возглавлять и проводить мероприятия по обращению индийцев в католицизм. 8 января 1455 года Папа Николай V передал португальскому королю Альфонсу V буллу Romanus Pontifex, которая не только подтверждала передачу португальской короне всех вновь открытых земель «в обеих Индиях» (установленную ранее в булле Dum Diversas), но и давала колонизаторам полное право «захватывать земли…сарацинов, язычников…и прочих врагов Христа»4 и обращать их в рабство. Первым плацдармом португальского миссионерства стал регион Гоа, где позиции колониальных властей были наиболее сильны. Уже в самом начале своей деятельности миссионеры столкнулись с целым рядом проблем, связанных с нежеланием местного населения принимать новую религию: во-первых, индуизм, будучи весьма стройной социальной системой, связывает своих адептов крепкими семейными и кастовыми (джати) узами, и принятие другой религии, означающее разрыв этих связей, может оставить человека без семьи, средств к существованию и какой бы то ни было поддержки со стороны общества; во-вторых, многие элементы христианства совершенно чужды индуистскому менталитету и мироощущению; в-третьих, очевидно, что сама индуистская философия и мифология обладает огромными внутренними ресурсами, не позволявшими индийцам прельщаться новыми культами заморского происхождения. Португальские (а затем и итальянские и английские) миссионеры пытались решить эти проблемы следующими способами: (1) путём подкупа представителей местной знати; (2) путём «благотворительности» в отношении местной бедноты (так сформировался целый класс так называемых «рисовых христиан»5); (3) путём запугивания местного населения (учредив в Гоа инквизицию, преследовавшую не только индуистов, но и иудеев, и «христиан святого Фомы», а также проводя регулярные акции устрашения брахманства и разрушения индуистских храмов (самое крупное из которых имело место в 1540 году)6; (4) путём дискредитации индуистской религии.

Одним из виднейших представителей португальского миссионерского движения был иезуит Франциск Ксаверий (1506-1552), который поставил задачу обратить в католицизм всё население Гоа (в чём, надо отметить, весьма преуспел). Опасаясь конкуренции со стороны брахманства и «христиан святого Фомы», впоследствии канонизированный клирик в 1545 году направил королю Португалии Иоанну III письменную просьбу об учреждении инквизиции в индийских колониях, что, однако, было осуществлено лишь спустя восемь лет после его смерти. Португальская инквизиция в Индии прославилась полной нетерпимостью к другим религиям и многочисленными акциями устрашения и запугивания местного населения, что до сих пор отражается на климате индуистско-христианских отношений, и является постоянным аргументом в руках противников христианского миссионерства. Так, журналист издания The New Indian Express Ишвар Шаран, посвятивший много лет изучению рассматриваемого вопроса, пишет: «Он (святой престол — прим.пер.) также обязан принести свои извинения за разрушения индуистских храмов, начатые преступником Франциском Ксаверием в XVI веке, которые продолжаются и поныне в отдалённых племенных районах, за учреждение в Гоа инквизиции, уничтожившей десятки тысяч невиновных, за насильственные и обманные обращения…»7.

Уже к середине XVI века некоторые представители католического духовенства осознали, что взаимоотношения между представителями индуистских школ и христианами находятся на чрезвычайно низком уровне, и что постоянные стычки и проявления полного взаимонепонимания могут помешать не только дальнейшей миссионерской деятельности, но и развитию самой португальской колониальной империи. В связи с этим в 1567 году в Гоа был созван первый поместный собор католической церкви Индии, возглавлявшийся архиепископом Гоа доном Гаспаром при участии епископа Кочина дона Георга Темуда, епископа Малакки дона Георга, вице-генералов орденов св. Доминика, св. Франциска и Общества Иисуса и прочих видных представителей поместных общин и монашеских орденов. Он был призван разрешить создавшуюся ситуацию, предложив пути диалога с брахманством. В первом же декрете Собора говорилось: «запрещено обращать кого либо в нашу веру и приводить к крещению путём насилия, угроз и запугивания, ибо никто не приходит ко Христу в вере иначе как по воле Небесного Отца в свободе любви и благодати. Те, кто желают привести язычников к истинной вере, должны обходиться с ними с любезностью и добротой»8. Второй декрет устанавливал принципы взаимоотношений между христианами и индуистами разных каст: в нём предписывалось уважать кастовые различия и запрещалось давать пищу индусам, которые могли в связи с этим утратить свою ритуальную чистоту. Казалось, первый шаг от конфронтации к диалогу с индуизмом сделан, однако на последующих заседаниях консервативное лобби взяло верх и дальнейшие предписания того же Собора полностью обесценивали первые два декрета. Так, в шестом постановлении рекомендовалось «изгнать [из Гоа] всех учителей нехристианских религий: йогов, колдунов и прочих»9. Седьмое запрещало обращения из индуизма в ислам и наоборот: обращения возможны лишь из нехристианских религий в христианство. В восьмом и вовсе запрещались все обряды нехристианских религий и «прославление имени Мухаммеда»10. Декрет сорок два гласил: «новообращённым христианам запрещаются любые контакты с неверующими, так как они могут вернуть их на старый путь; запрещается оплакивать умерших тем же способом, который они практиковали до обращения»11. Таким образом, Собор, вопреки своей изначальной задаче, не только не создал благоприятную почву для диалога между двумя религиями, но, во многом, и усугубил существующие разногласия. Именно в таких условиях пришлось проводить свой первый в истории инкультурационный эксперимент итальянскому иезуиту Роберто де Нобили (1577-1656), прибывшему в Индию 20 мая 1605 года.

В отличие от своих португальских коллег, де Нобили с уважением относился к индийским религиозным традициям, и полагал, что внутренне обращение к Христу важнее принятия всех внешних аспектов западного христианства. Возможно, одним из источников его мысли стала новозаветная история св. Павла, который также, проповедуя христианство в греко-римском мире, делал акцент, прежде всего на вере и благочестии, полагая, что эллинам нет необходимости соблюдать все принципы иудаизма (которых всё ещё придерживались другие апостолы), «ибо не тот Иудей, кто [таков] по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но [тот] Иудей, кто внутренно [таков], и [то] обрезание, [которое] в сердце, по духу, [а] не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога»12. Уже в первые годы своего пребывания в Индии он понял, что основная проблема миссионеров носит коммуникационный характер: они говорят на языке, чуждом местному населению. Подход де Нобили в некотором смысле предвосхищал современную семиотику: священник обратился, прежде всего, к знаковой структуре индийской культуре, и попытался перевести основные символы и понятия христианства на язык брахманизма (в его тамильской версии). Он очень чётко осознал, что невозможно осуществить свой миссионерский проект, не получив соответствующего традиционного образования, и обратился за помощью к индуистскому пандиту (учёному-книжнику) по имени Шивадхарма, который преподал ему первые уроки санскрита, тамильского и индуистской духовной литературы. Пожалуй, он был первым европейцем, так подробно изучившим Веды и Упанишады.

После кратковременной миссии в Кочине, Роберто де Нобили перебирается в Мадурай, где облачается в одеяния санньяси и принимает титул «учителя мудрости». Он разрабатывает новый миссионерский язык, призванный стать языком индийского христианства, в котором каждому базовому понятию христианской догматики и культа соответствует термин южноиндийского (тамильского) индуизма. Так, христианскую церковь он обозначал термином койл (или ковил), как тамильский индуистский храм; причастие — прасадам, месса/литургия — пусай13. Сама Библия получила наименование Ведам: чтобы популяризировать писание христиан в среде брахманства, де Нобили стал учить, что Библия — это пятая Веда, утраченная брахманами, и теперь вернувшаяся к ним с Запада. Помимо использования индуистской терминологии, де Нобили стал постепенно вводить в христианскую религиозную практику элементы индуистской символики, придавая им новое, христианское значение: так, нанося на лоб и на грудь три горизонтальных полосы (трипундра), символизирующие в индуизме три характеристики Брахмана (сат — бытие, чит — знание и ананда — блаженство), он определял их как символы христианской Троицы (Отца, Сына и Святого Духа).

Результаты миссионерской деятельности де Нобили достаточно спорны: с одной стороны, его деятельность стала первым шагом к практическому диалогу между индуизмом и христианством. Она привела к обращению в христианство достаточно большого количества индийцев (как минимум 12 из которых были брахманами). С другой стороны, его усилия привели к возникновению конфликтов как между индуистскими и христианскими общинами (де Нобили обвинялся в миссионерском обмане и подлоге священных писаний индуизма христианскими подделками), так и внутри самой церкви: его открытость индуистской традиции спровоцировала скандал между португальскими церковными властями в Индии и Обществом Иисуса (орденом иезуитов, членом которого был де Нобили), в результате которого священник был обвинён в ереси и вызван в Рим14. По мнению Паоло Трианни, «де Нобили удалось оправдаться по обвинениям в ереси только благодаря влиятельным друзьям и членам семьи в Риме»15.

Духовным наследником Роберто де Нобили можно считать другого итальянского энтузиаста Джованни де Бритто (1647 — 1693), который даже был беатифицирован Пием IX 21 августа 1853 года, и причислен к лику святых Пием XII 22 июня 1947 года. Джованни де Бритто родился в Лиссабоне в 1647 году. Его семья принадлежала к знатному дворянскому роду, и де Бритто-отец в течение многих лет правил Бразилией в качестве португальского вице-короля. Вместе с тем, родители Джованни были набожными католиками, и сразу после рождения посвятили сына небесному покровительству святого Франциска Ксаверия. В пятнадцатилетнем возрасте де Бритто вступает в Общество Иисуса (SJ) и начинает обучение в Коимбрском Университете, одном из старейших в Европе, мечтая о далёкой Индии. В 1673 году его мечты сбываются, и он отплывает в Мадурай, Тамил-Наду (Южная Индия). Тщательно изучив опыт де Нобили, де Бритто также становится санньяси. Он принимает монашеское имя Свами Аруланандар (ещё один шаг в сторону инкультурации по сравнению с де Нобили) и ведёт весьма активную миссионерскую деятельность среди индуистских брахманов. В 1683 году друг детства Джованни де Брито, король Педро II, вызывает его в Лиссабон и просит стать наставником двух его сыновей, однако, семь месяцев спустя, Свами возвращается в Индию в сопровождении двадцати четырёх других миссионеров. Проведя несколько недель в Гоа, он прибывает в Мадурай, где стремительно разворачиваются события, которые впоследствии приводят к его мученической смерти. Местный князь по имени Тадайя Тева принимает Свами в качестве своего гуру, проблема, однако, заключается в том, что, следуя индуистской тантрической практике, Тадайя Тева участвует в обрядах сексуального характера с участием нескольких женщин. Все партнёрши правителя — его жёны, и князь, следуя наставлениям своего учителя, оставляет их, чтобы заключить брак по христианскому обычаю. Одна из обиженных жён обращается за помощью к Махараджу Сетупати, и правитель решает отомстить де Бритто. Однако, не желая запятнать свои руки кровью признанного святого, он отправляет его в провинцию Орийур, где правит его брат, который и выносит иезуиту смертный приговор. 11 февраля 1693 года, Свами Аруланандар оказывается лицом к лицо с палачом, который, однако, колеблется, боясь взять на себя негативные последствия убийства санньяси. Свами проявляет себя не только как христианский священник, но и как индуистский наставник, вспоминая диалог Ардужны и Кришны на поле битвы Курукшетра, в котором Арджуна, из сострадания к противнику, отказывается исполнить свой долг и начать справедливую войну16. Подобно Кришне, Свами Аруланандар говорит палачу о превосходстве дхармы над камой, долга над чувствами: «Друг, я помолился Богу и исполнил мой долг. Теперь пришла твоя очередь исполнить твой долг»17.

Приняв основные аспекты инкультурационного проекта Роберто де Нобили (санньяса, использование санскритских и тамильских терминов для обозначения реалий католического культа, нанесение на тело индуистских символов (трипундра) и их объяснение с христианской точки зрения, восприятие Библии как «Пятой Веды» и пр.), Джованни де Бритто внёс несколько важных новшеств: во-первых, он принял индуистское монашеское имя (Свами Аруланандар); во-вторых, он не только облачился в одеяния санньяси, но и попытался занять положение кула-гуру (семейного религиозного учителя) и давать наставления в христианской вере языком индуизма (в чём весьма преуспел, и даже был удостоен титула пандарасвами (относящегося к особенно уважаемым странствующим аскетам); в-третьих, его усилия впервые были замечены официальной церковью, и привели к его беатификации, а затем к канонизации.

Миссионерский опыт Роберто де Нобили и Джованни де Бритто оказал влияние не только на развитие индийского католицизма, но и на представителей других христианских церквей, работавших на территории полуострова. Их важнейшей заслугой, пожалуй, стала идея возможности для христиан принять внешние знаки индуистской санньясы (что стало важнейшим аспектом индуистско-христианского диалога в последующие века), и тот факт, что им удалось стать образцами для подражания и примером для многих последующих экспериментаторов в области инкультурации, таких, как Константино Бреши (1680-1747), Брахмабандхав Упадхьяя (1861-1907), Анри Лё Со (1910-1973).

 _____________________

1 Medlycott, A E., 1905 "India and the Apostle Thomas"; Gorgias Press LLC.

2 Neil, S., A History of Christianity in India. The beginnings to AD 1707, Cambridge University Press, 2004.

3 Eusebius of Caesarea, Historia Ecclesiastica 5. 9-10.

4 European Treaties Bearing on the History of the United States and Its Dependencies to 1648, Washington, D.C., Frances Gardiner Davenport, Carnegie Institution of Washington, 1917-37. Reprint edition, 4 vols., (October 2004), Lawbook Exchange.

5 Daus, Ronald, Die Erfindung des Kolonialismus. Wuppertal/Germany, Peter Hammer Verlag, 1983, pp. 61–66.

6 Saksena R., Goa, Daman, and Diu (India), p. 24.

7 Sharan, I., Did a Hindu King Kill St. Thomas, http://hamsa.org/sharan.htm.

8 Neill S., A History of Christianity in India: the Beginnings to AD 1707, Cambridge University Press, 2004, p. 232.

9 Там же, p. 233.

10 Там же, p. 233.

11 Там же, p. 233.

12 Послание к Римлянам, 2:28-29.

13 Cronin, V, A Pearl to India: The Life of Roberto de Nobili (1959)

14 Gianni, M., Un ponte tra cultura europea e cultura Indiana. L’itinerario di Jules Monchanin (1859-1957), Jaca Book, Milano, 2000, pp .89-98.

15 La mistica, luogo d’incontro tra cristiani e hindu (p. Jules Monchanin): Trianni P., Il sannyasa cristiano-hindu: Monchanin discepolo di Brahmabandhav Upadhyaya (1861-1907), Edizioni Camaldoli, Italia, 2007.

16 См. Бхагавадгита, главы 1, 2, 18.

17 Moreschini, C., San Giovanni de Britto, missionario e martire, Firenze, 1943.

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Контакты
Социальные сети
Лицензии

Свидетельство о государственной аккредитации № 2015 от 16 июня 2016 года
Лицензия № 2051 Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 01.04.2016
Представление Отдела религиозного образования и катехизации Московской Патриархии № 09-5635-5 от 21.01.2009

Все документы
Реквизиты СФИ

ИНН: 7701165500, КПП: 770101001
Код ОКТМО 45375000
ПАО Сбербанк
P/сч: 40703810838120100621
К/сч: 30101810400000000225
БИК: 044525225