Перейти к основному содержимому
Николай-Рустам Исхаков
Казань, Казанская православная духовная семинария

Демоническая одержимость: теологический и медицинский подход

XIX Сретенские чтения, секция богословия

В последние десятилетия в российском обществе наблюдается безумно небывалый дотоле интерес ко всему оккультному — магии, колдовству, экстрасенсорике, паранормальным явлениям, астрологии, уфологии1, нумерологии, хиромантии, эзотерике и т.п. Перечислять можно и дальше, ясно лишь одно: Дьявол распался на буквы и стал «Азбукой», чтобы сделать путь к себе увлекательным и как можно более заманчивым. Вполне понятно и не беспочвенно было беспокойство Святейшего Патриарха Алексия II, который в одном из телевизионных выступлений в 1991 году сказал: «Люди разучились различать духов»2.  Плоды интереса к оккультным знаниям появились достаточно быстро и были очевидны — душевные болезни, психические расстройства, демоническая одержимость. Резонансно на эти явление отреагировала Русская Православная Церковь, где в последние  два–три десятилетия, — как отмечает профессор МДА А. И. Осипов, — замечен взлет популярности  практики экзорцизма3.  

«В современной жизни, — по мнению русского психотерапевта Белорусова Сергея Анатольевича, — существует два основных направления работы с этим явлением — медицинское и теологическое. Медицинский подход рассматривает его как болезнь эпилепсию (психическую форму) и предлагает лечить человека. Теологический подход рассматривает его как одержимость нечистой силой и предлагает человека спасать путем ее «изгнания»4. Если обратиться к истории, то такое положение вопроса, оказывается, совсем не ново. В Средние века всякое «ненормальное»  состояние  человека рассматривалось как проявление одержимости. В XII в. медицина переживает период стагнации5, а потому излечением людей начинает заниматься Церковь, принимая на себя этиологическую6  роль. Развитое религиозное сознание на фоне слабо развитой медицины приравнивало любую болезнь к одержимости7. К примеру, такая распространенная болезнь, как истерия в разные периоды времени признавалась то психическим заболеванием, то демонической одержимостью. С эпохи Ренессанса медицина постепенно возвращает прежние позиции: все болезни, как духовные, так и телесные, стали вновь входить в сферу ее компетентности, так как являлись естественными изменениями организма.

Одержимость была «костью», за которую еще долго грызлись медицина и Церковь. Вернемся в настоящее время и попробуем оценить современную ситуацию: возможен ли медицинский подход к явлению одержимости? Одержимость часто соотносят и путают с такими заболеваниями психики, как шизофрения, эпилепсия и истерия. Происходит так потому, что симптомы психических заболеваний и одержимости очень похожи. Если говорить в общем, то болезнь — это особое состояние человека, воспринимаемое как несчастье. Болезни не существуют в отрыве от человеческого тела, они воплощены в нем, но каждый человек имеет свой «опыт страдающего», что, конечно же, влияет на то, как он манифестирует свои болезни и расстройства. В древности, к примеру, идея «вселения» или «овладевания» была единственным доступным понятием для объяснения психического расстройства. При разных психических расстройствах, например шизофрении, больной верит, что в него кто-то вселился8. Изменение в личности одержимого характерно также для каждой из форм психической патологии. В тоже время, это еще не значит, что в каждом душевнобольном человеке обитает дьявол и его надо изгонять. Многие православные священнослужители, к сожалению, попросту не имеют элементарного медицинского образования. Более того, среди них находятся те, кто, опираясь лишь на личный опыт и интуицию, искушается возможностью признать человека одержимым, и, что еще хуже, попытаться провести над ним чин экзорцизма. Об этом, в частности, в феврале 2010 года в Москве сказал глава ОВЦС Московского патриархата, митрополит Иларион (Алфеев) на пресс-конференции после заседания Христианского межконфессионального консультативного комитета (ХМКК) стран СНГ и Балтии: «Иногда священнослужители отправляют на «отчитку» (есть у нас такая как бы неофициальная процедура изгнания бесов, которую выполняют некоторые духовники в некоторых монастырях) людей, которые на самом деле нуждаются просто в лечении или консультации психолога». По его словам, в более серьезных случаях даже священнослужителю бывает трудно отличить «духовные феномены» от «психических отклонений»9.

Владыка Лука (Войно-Ясенецкий) говорит: «Есть много видов душевных болезней, о которых никто не может сказать, что это одержимость бесовская, но, тем не менее, причины многих душевных болезней неизвестны ученейшим психиатрам. Не знаем мы и причины буйного помешательства, но несомненно, что в числе буйно помешанных есть известная доля подлинно бесноватых»10. Подобных взглядов придерживается Дмитрий Александрович Авдеев — московский врач-психиатр, психотерапевт, медицинский психолог. Он считает, что в Священном Писании бесноватые прямо и ясно отличаются от людей, одержимых душевными и телесными болезнями. Последние, как указано, развиваются от расстройства душевных сил, воображения, рассудка и т.п.11

Однако, то было Средневековье. В настоящее время наблюдается другая крайность (особенно это касается медицины) — любое ненормальное состояние обозначается как психическое заболевание. Наука считает одержимость не более чем болезнью — в психиатрии даже существует понятие «бред одержимости». Правомерно ли это? Накопленный опыт относительно состояния одержимости показывает, что она не подчиняется законам формальной логики, не тестируется категориями «истинно–ложно», а потому такое понятие как «бред одержимости» становится размытым, поскольку утрачивается один из важнейших компонентов общепринятого определения бреда — несоответствие субъективных убеждений объективной реальности. В этом явно ощущается кризис медицины в ее взглядах на отношение к болезни. Олег Чабан, доктор медицинских наук, профессор, заведующий отделением пограничных состояний Украинского НИИ социальной и судебной психиатрии говорит: «У нас в голове есть модель поведения: «Как себя вести при одержимости», прочитанная в книгах, газетах, увиденная в кино. Потому люди при экзорцизме кричат, как это и делают киногерои. При этом срабатывает «коллективное чувство»: сначала начинает кричать один человек, подхватывает второй, третий... Что касается бесов, которых видят священники, то это иллюзии и галлюцинации»12.  Данное высказывание лишний раз подтверждает редуцированность мировоззрения современной медицины. И это несмотря на то, — пишет Дмитрий Викторович Михель в книге «Социальная антропология медицинских систем», — что в 1978 году Джордж Фостер и Барбара Андерсон предложили различать все медицинские системы на персоналистические и натуралистические. Согласно их мнению, первые из них опираются на представления о том, что причинами болезни могут быть сверхъестественные существа (божества), нечеловеческие существа (призраки, предки или злые духи) или люди (колдуны). Натуралистические же системы рассматривают болезнь как результат дисбаланса элементов тела13. Прошло более 30 лет с момента этого революционного призыва, но «поезд медицины» так и не сошел с рельсов натурализма, хотя тупик очевиден. В этой ситуации постановка диагноза «одержимость» для определения болезни, в рамках классической медицины, попросту невозможна. Объясним почему: во-первых, в современной медицине является общепризнанным то, что болезнь есть результат взаимодействия внешнего патогенного фактора и целостного организма14.  Эта тавтология («масло масленое») свидетельство тех гносеологических потерь на пути развития медицины, о которых уже много лет сетуют в медицинском сообществе, несмотря на удивительные успехи на субклеточном уровне. Во-вторых, определение здоровья через оппозицию болезни и наоборот — определение болезни через оппозицию здоровью, онтологически неправомерно, потому что каждая из них развивается по своим собственным внутренним законам и человек может реализовывать себя как целостная личность. И, наконец, в-третьих, современная медицина феномены либо не фиксирует, либо с ними не работает. Причина, как видится нам в том, что медицина не может объяснить их природу, отчего ее мировоззрение, по сути своей, ущербно.

Итак, перед нами три источника и три составных части кризиса современной медицины: онтологическая пустота (относительно здоровья), редуцированность мировоззрения, ничтожность гносеологического инструментария. Сложно сказать, сможет ли медицина выйти из этого тупика. Возможно, что ей следовало бы сделать шаг исключительно в феноменологическую сторону, от болезни к страданию. Однако это уже другой вопрос.

И, все же, не так все плохо, когда есть люди, понимающие ущербность натуралистического мировоззрения медицины. Взаимоотношениям психиатрии и религии уделялось большое внимание в последних работах Дмитрия Евгеньевича Мелехова. Им установлен двоякий характер религиозного переживания. С одной стороны, оно может быть в случае патологии непосредственным отражением симптомов болезни, а с другой — проявлением здоровой личности, и тогда, даже при наличии болезни, вера в бога помогает человеку сопротивляться болезненному процессу, приспособиться к нему и компенсировать дефекты, внесенные болезнью в его личность15.   

Ценное замечание делает В.Э. Пашковский: «Явления одержимости наблюдаются и в настоящее время. Их распространению способствуют низкий образовательный уровень, культурная среда, принадлежность к определенным религиозным движениям. Верования в овладение или демоническое влияние не могут однозначно интерпретироваться только как бред или как суеверие. Скорее их следует отнести к патопластическим факторам16,  играющим определенную роль в формировании клинической картины психического заболевания»17. Если принять во внимание это мнение, то, пожалуй, мы можем говорить не о границе между одержимостью и психическим расстройством, а об их взаимовлиянии друг на друга или, лучше сказать, взаимопричинности: в первом случае, нежелание или невозможность признать свое психическое расстройство приводит человека к вере в свою «одержимость»; во втором — вера в «одержимость» становится фактором, способствующим зарождению и развитию психического расстройства. Происходит непростой процесс своеобразного амальгамирования, т.е. слияния. Ритуал экзорцизма в этом случае становится «буфером» между двумя состояниями, потому что, не устраняя одно из них, формирует второе.

В заключение приведем слова известного уже нам врача–психиатра, Д.А. Авдеева: «Терапия психических расстройств должна соответствовать причинам их возникновения. Как указано в «Основах социальной концепции»: «В соответствии с этим различением представляется одинаково неоправданным как сведение всех психических заболеваний к проявлениям одержимости, что влечет за собой необоснованное совершение чина изгнания злых духов, так и попытка лечения любых духовных расстройств исключительно клиническими методами». «Можно, — пишет он же, — выделить две основные обязанности священника в отношении больных: 1) побудить больного к врачебному обследованию и, в случае необходимости, к систематическому лечению и 2) помочь больному в борьбе с болезнью, в критическом осознании и преодолении своих аномалий характера и поведения»18.

Резюмируя все выше сказанное, становится понятным необходимость овладения священнослужителем соответствующими знаниями и подготовкой в области психологии и психиатрии. Ведь, как бывает чаще всего, именно священник становится первым человеком, который сталкивается с проявлением тех или иных психических расстройств. А, значит, от него зависит и то, как будет осознавать себя христианин — «одержимым» или требующим психотерапевтической помощи, о необходимости которой, с любовью и вниманием, ему должен сообщить пастырь Христов. Список использованных источников и литературы.

Литература и источники

  1. Авдеев Д. А. Душевные болезни: православный взгляд. М. : АСТ, 2007. 149 с.
  2. Бачерикова Н. Е. Клиническая Психиатрия. Киев, 1989. С. 509.
  3. Белорусов С. А. Психология и проблема бесоодержимости. /А. С. Белоусов // Журнал практического психолога. 2000. № 10/11. С. 25–51.
  4. Игина Ю. Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла. М. : Наука, 2009. 245 с.
  5. Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ. О духах злобы и наших сердцах / Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), Труханов М. (священник), И. А. Ильин. СПб. : Сатис, Держава, 2008. 29 с.
  6. Мелехов Д. Е. Психиатрия и проблемы духовной жизни. М. : Свято-Филаретовская православно-христианская школа, 1997. 261 с.
  7. Михель Д. В. Социальная антропология медицинских систем:  медицинская антропология. Саратов : Новый Проект, 2010. 80 с.
  8. Некрасов А. А. Живые мысли / А. Некрасов. М. : АСТ, 2010. 512 с.
  9. Осипов А. И. Путь разума в поисках истины. М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2010. 496 с.
  10. Пашковский В. Э. Психические расстройства с религиозно-мистическими переживаниями: Краткое руководство для врачей. СПб. : Издательский дом СПбМАПО, 2007. 144 с.
  11. Пронин М. А. Здоровье как онтологическая проблема: докл. конф. / Институт человека РАН. М., 2002. С. 77−82.Одержимость // День. 2010. 24 апреля. С. 13.

_____________________

1 Уфология (от англ. ufology) — интерес к НЛО.

2 Некрасов А. А. Живые мысли / А. Некрасов. М., 2010. С. 324.

3 Осипов А. И. Путь разума в поисках истины. С. 285.

4 Белорусов С. А. Психология и проблема бесоодержимости. / А. С. Белоусов // Журнал практического психолога. 2000. № 10/11. С. 29.

5 Стагнация (от лат. stagnatio) — неподвижность, застой.

6 Этиология — (от греч. aitia — причина и logos — учение) — наука о причинах болезни.

7 Игина Ю. Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла. С. 145.

8 Шизофрения — серьезное прогрессирующее психическое заболевание, приводящее к расщеплению и дезорганизации психических функций, их грубому искажению и нарушению, а также к эмоциональному уплощению, оскудению с неадекватностью поведения и снижению энергетического потенциала. (Бачерикова Н. Е. Клиническая Психиатрия. Киев, 1989. С. 509.)

9 «Отчитку» часто нужно заменить работой психолога — митрополит Иларион. — Режим доступа: http://ria.ru/religion/20100204/207723687.html, свободный. — Проверено 04.06.2012.  

10 Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ. О духах злобы и наших сердцах / Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), Труханов М. (священник), И. А. Ильин. СПб., 2008. С. 29.  

11 Авдеев Д. А. Душевные болезни: православный взгляд. М., 2007. С. 56.  

12 Одержимость // День. 2010. 24 апреля. С. 13.  

13 Михель Д. В. Социальная антропология медицинских систем: медицинская антропология. Саратов, 2010. С. 16.  

14 Организм в переводе означает целостный и, таким образом, наблюдается некая тавтология, говорящая о кризисе — «целостная целостность». (Пронин М. А. Здоровье как онтологическая проблема: докл. конф. / Институт человека РАН. М., 2002. С. 79.)  

15 Мелехов Д. Е. Психиатрия и проблемы духовной жизни. М., 1997. С. 34.  

16 Патопластический фактор (пато + греч. plastike — формирование, созидание) — фактор, способствующий более легкому «уходу» индивида в шизофренический процесс. (Патопластический фактор. Режим доступа: http://www.psixiatriya.ru/patoplasticheskij-faktor.html, свободный. Проверено 03.06.2012.)

17 Пашковский В. Э. Психические расстройства с религиозно-мистическими переживаниями: Краткое руководство для врачей. СПб., 2007. С. 50.

18 Авдеев Д. А. Душевные болезни: православный взгляд. М., 2007. С. 147.

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Контакты
Социальные сети
Лицензии

Свидетельство о государственной аккредитации № 2015 от 16 июня 2016 года
Лицензия № 2051 Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 01.04.2016
Представление Отдела религиозного образования и катехизации Московской Патриархии № 09-5635-5 от 21.01.2009

Все документы
Реквизиты СФИ

ИНН: 7701165500, КПП: 770101001
Код ОКТМО 45375000
ПАО Сбербанк
P/сч: 40703810838120100621
К/сч: 30101810400000000225
БИК: 044525225