Перейти к основному содержимому

Церковь состоит из веры

Вопрос о том, что такое Церковь, стоит перед ней самой не менее остро, чем перед секулярным обществом, которое не может найти церкви адекватного места в своей системе координат. Что это – социальная организация, помогающая бедным и больным, бюро ритуальных услуг, идеологический отдел государства, клуб благочестивых знакомств или полиция нравов? 
Read this in English

Не всякому и не сразу придёт в голову, что Церковь – это люди, собранные Христом ради жизни вместе и служения Богу и ближним. Что-то произошло с самим христианским самосознанием и самоощущением – оно отторгает понятие служения, чаще ища в церкви пользы, утешения и чудес. 

Увидеть в церковной жизни то, что в ней обновляется действием Духа Святого и что подчас из традиции вымывается, попытались участники богословской конференции «Современная православная экклезиология: служение церкви и её устройство».

Дмитрий Гасак, первый проректор Свято-Филаретовского института

Дмитрий Гасак, первый проректор Свято-Филаретовского института

«Мы выбрали тему, в которой соединены два важнейших аспекта церковной жизни, – говорит первый проректор СФИ Дмитрий Гасак, – и хотели бы прежде всего говорить о едином служении Церкви, присущем ей как живому богочеловеческому организму». 

Вера под подозрением

XX век, один из самых богатых на творческие дары и примеры жертвенной жизни, оказался и самым катастрофичным, агрессивным к действию духа и смысла – веком торжества тоталитарных режимов и обскурантистской массовой культуры, волна которой безжалостно смывала и смывает открытия, добытые богословской и философской мыслью и святостью новомучеников и исповедников веры.  

Но и прорываясь к достижениям и интуициям XX века, мы обнаруживаем, что они в веке нынешнем никак не могут прижиться. Экуменическая направленность, активное участие мирян в жизни церкви, новый взгляд на историю, литургику и догматику, первые серьёзные труды по христианской антропологии и экклезиологии – остаются умозрениями и почти не влияют на церковную жизнь.  

Настоящее открытие XX века евхаристическая экклезиология, настаивающая на совместном и всеобщем служении христиан как народа Божьего, – даже в той среде, где к ней стремятся – сегодня не предполагает ничего сверх индивидуалистического благочестия. Выборность иерархии и клира – в тех редких случаях, где она осуществляется – не приводит к выявлению пророков и святых в качестве старших в церкви. Община – где это слово признают – мыслится не как семья друзей во Христе, но как сообщество добронравных людей, живущих каждый своей жизнью. Такая церковь выглядит неубедительно и для себя самой, и для остального мира, оставаясь в глазах многих лишь местом совершения загадочных таинств или православной психологией, приправленной аскетикой и преданьями глубокой старины.

Как только человек, верующий или ищущий веры, пытается войти в церковное пространство всерьёз, оно если не отторгает его, то часто не выдерживает испытания жизнью, оказывается бессильным перед её сложностью и противоречивостью. Жизнь верующего в церкви не становится крепче и радостней, а жажда того, кто только ищет веры, не утоляется. Объясняют это обыкновенно тем, что мы все очень грешны и должны каяться, трудиться, терпеть – то есть до смерти платить по счетам за свои и чужие грехи. 

Ускользает из виду вера как Божий дар, как сила, которая собирает людей в Церковь, обеспечивает их единство, даёт возможность жизни по совести и общения друг с другом в новом качестве. Именно вера, открытость Богу – то, что изымает человека из-под власти мира сего, что делает собрание собственно церковным, – не принимается в самой церковной корпорации всерьёз, отторгается как начало эфемерное и ненадежное. В лучшем случае предпочтение отдаётся внешним критериям церковности: более-менее приличному поведению, лояльности к иерархии, посещению храма, участию в таинствах и щедрым пожертвованиям. 

Когда это становится Церковью 

«Когда мы пытаемся рассуждать о Церкви и строить о ней целостное представление, приходится напоминать себе, что она не есть внешний объект наших размышлений, – говорит Дмитрий Гасак. – Церковь – то, что мы видим и о чём судим изнутри, если разделяем её жизнь. Эта позиция, на которой так настаивал Хомяков, предполагает как знание о Церкви, так и веру в неё. Без веры в Церковь учения о ней не существует». 

С этой точки зрения имеет смысл посмотреть и на евхаристическую экклезиологию, которая – не только богословское построение, но и предмет веры самого отца Николая Афанасьева и близких ему по духу людей, интуиция, отразившая чаемую ими Церковь Духа Святого. Реконструкция древней церкви, которую создал Афанасьев, ставит ключевые вопросы о церковном собрании. Каковы его границы, как оно выявляет себя за пределами богослужения, чем обеспечивается его единство, как оно опознаёт дары для различных служений – свидетельства, пророчества, учительства, управления – и поставляет на них.  

Протоиерей Джон Эриксон, почётный профессор Свято-Владимирской семинарии

Протоиерей Джон Эриксон, почётный профессор Свято-Владимирской семинарии

По мнению почётного профессора Свято-Владимирской семинарии протоиерея Джона Эриксона, евхаристическая экклезиология, истоки которой отец Николай Афанасьев обнаруживает во II-III веке, вобрала в себя важнейшие идеи славянофилов и богословов XX века, связанные с соборностью и единением христиан. Вместе с тем, остаётся открытым вопрос, до конца ли она учитывает те радикальные изменения, которые произошли с миром, человеком и церковью за последние сто лет. 

Архиепископ Паоло Пецци, митрополит Московской архиепархии Римско-Католической церкви

Архиепископ Паоло Пецци, митрополит Московской архиепархии Римско-Католической церкви

Сегодня, как отмечает архиепископ Паоло Пецци, митрополит Московской архиепархии Римско-Католической церкви, «само христианство уже не очевидно, оно не распространяется и не сохраняется просто в силу привычки или неких обычаев и навыков, и нужно снова провозглашать человеку, что Бог есть, что Он отвечает на крик человеческого сердца». Только услышавшие этот ответ и принявшие его будут членами той Церкви верных, о которой писал Афанасьев. 

«В первые века христианства никто не думал, что церковь становится церковью, когда она собирается на евхаристию или помогает бедным, – приводит отец Джон Эриксон слова богослова Эйдена Кавано. – Всё начиналось с исцеления катехизацией, когда вера человека наливалась силой, давая ему возможность быть в единстве с теми, кто этой верой живёт, двигаясь от того, что они есть, к тому, чем они вместе могут стать во Христе». 

В конце концов, верным человека делает вера, а не еженедельное причастие, которое часто сводится к символическому воспоминанию Тайной вечери. «Когда Иисус спрашивает учеников: “Можете ли пить ту чашу, которую Я пью?”, под чашей Он подразумевает не причащение, а прежде всего Крест как избранный путь, мученичество, победу над миром той же силой, которой победил Он сам», – говорит отец Джон.  

Когда скрывается Христос

Пытаясь разрешить вопросы и противоречия, оставленные нам евхаристической экклезиологией, главный из которых – о том, как созидается церковное собрание, отец Джон Эриксон предлагает прежде всего сфокусироваться на рождении в вере – превращении человека, идущего «путём всея земли», в верного ученика Иисуса Христа. Свою концепцию отец Джон называет крещальной экклезиологией, имея в виду крещение в широком смысле слова – понятое не только как литургическое действо, но как разворачивающийся всю жизнь процесс просвещения верой, который и является основой служения всех верных. 

Давид Гзгзян, заведующий кафедрой богословских дисциплин и литургики СФИ, член Межсоборного присутствия РПЦ

Давид Гзгзян, заведующий кафедрой богословских дисциплин и литургики СФИ, член Межсоборного присутствия РПЦ

То, как церковь понимает своё служение, по большому счёту и формирует её образ и устройство. «Действие главнейших даров духа должно производить некий порядок жизни, “ordo amoris”, – говорит заведующий кафедрой богословских дисциплин и литургики СФИ, член Межсоборного присутствия РПЦ Давид Гзгзян. – Вряд ли Церковь может отказаться от такого порядка жизни, который продиктован Христовой любовью. Но приоритет любви означает для неё и принятие чрезвычайных рисков». 

Отказ от этих рисков, когда бытие церкви исходит из логики самосохранения, а не самоотдачи, порождает в ней совсем другое понимание служения и другой тип отношений как внутри себя самой так и с миром, делая её подобием государства со сходной структурой и ценностями – военным патриотизмом, экономической стабильностью, чадородием как основой демографического благополучия. 

Священник Георгий Кочетков, ректор СФИ

Священник Георгий Кочетков, ректор СФИ

«Думая больше о себе, мы уже прозевали возможность церковного возрождения в начале 90-х – восстанавливали прежнюю роскошь и влияние на государство, на народ, на культуру, – говорит ректор СФИ священник Георгий Кочетков. – Не нужно было все силы вкладывать в восстановление всей церковной недвижимости. Можно помогать в этом государству, но не впрягаться самим в это ярмо, ставя себя в абсолютно зависимое от власти положение, которое продолжается до сих пор. Нужно было понять, что во все времена и на всяком месте у церкви задача номер один – восстановление человеческих душ». 

Охранительное начало эту задачу снимает первой. В этой парадигме Христос уже не говорит Петру, отговаривавшему Его от страданий: «Прочь от меня, сатана, ты Мне соблазн», а ученикам: «Кто хочет сохранить жизнь свою, погубит её; а кто погубит жизнь свою ради Меня, обретёт её». Он заводит дружбу с торгующими в храме и легко доказывает свою невиновность и даже полезность перед синедрионом и Пилатом, все судьи успокаиваются и налаживают с ним сотрудничество. Таким образом «модернизированный» евангельский сюжет хоть и не полно, но в общем описывает константиновскую эпоху как попытку без потерь для веры соединить Богово и кесарево. Однако мы видим, что эпоха эта ушла и современные государства всё меньше ставят на союз с церковью, а иногда начинают скрытые или открытые гонения на христиан. 

«В постконстантиновское время, когда церковь не имеет государственной поддержки, её сила должна исходить изнутри неё самой, – уверен отец Георгий. – А значит, в ней по-новому должна быть явлена свобода человеческого духа и Свобода Духа Божьего. Православие, католичество и протестантизм очень обогатились общинно-братским опытом за последние сто лет, и это нас радикально сближает друг с другом. Именно христианские общины и братства призваны в наше время поддержать “скинию Давидову падшую”, возродить полноту жизни Церкви и все служения в ней». 

Послужить Богу и?..

XX век важен не только примерами личной святости, но мученичеством и исповедничеством целых церковных сообществ, общин и братств. «Это было явление любви, созидающей общую жизнь в условиях по-человечески невозможных, – говорит Дмитрий Гасак. – Видя подвиг одного или двоих мучеников, мы не должны забывать то церковное собрание, с которым они связаны и солидарны. Мученичество – это не индивидуальный героизм, оно имеет измерение и личное, и соборное». 

«Часто вспоминают слова Николая Лескова, что Русь была крещена, но не просвещена, – говорит отец Джон Эриксон. – Но сейчас мы можем добавить, что в XX веке Русская церковь была крещена кровью новомучеников. Их слово и опыт может стать и просвещением церкви». 

Усвоение наследия новомучеников означает восстановление «вкуса» к Божьей правде и чуткости к Его откровению, способности церковного собрания опознавать, слушать и слушаться своих пророков и учителей, бывших и живущих. 

Глеб Ястребов, заведующий кафедрой Священного писания и библейских дисциплин СФИ

Глеб Ястребов, заведующий кафедрой Священного писания и библейских дисциплин СФИ

«Сейчас у нас боятся и учительства, и пророчества, забывая что с самого начала христианство задавало чрезвычайно высокую планку, – говорит заведующий кафедрой Священного писания и библейских дисциплин СФИ Глеб Ястребов. – Евангелие богато и ветхозаветными аллюзиями, и отсылками к греко-римским авторам. Апостол Павел в мире, где 95% населения были неграмотными, вообще не нисходит до уровня аудитории. И нам нужно вернуть просвещённое христианство, иначе ничего не останется». 

Порой наступление грядущего Царства кажется нам делом решённым и неизбежным, почти автоматическим. Вопрошание Христа о том, найдёт ли Он, придя, веру на земле, слышится не как тревожное, но как риторическое – найдёт, конечно. Забывается, что приближение Царства – дело не только Бога, но и человека, покуда Бог связывает с ним свои надежды. 

«Как-то раз, принимая вступительные экзамены у будущих семинаристов, я стал спрашивать их: “Для чего вы сюда поступаете?”, – рассказывает участник конференции, преподаватель одной из духовных семинарий. – К чести некоторых надо сказать, что они отвечали: “Чтобы послужить Богу”. Но на вопрос: “А ещё кому?..” – пока ответили только один или двое». 

Всероссийская научно-богословская конференция Свято-Филаретовского православно-христианского института «Современная православная экклезиология: служение церкви и ее устройство» с международным участием состоялась 13-15 мая в Культурно-просветительском центре «Преображение». В конференции приняли участие 103 человека из 26 городов России, США, Италии, Беларуси, Латвии, Молдавии, из 18 епархий Русской православной церкви, а также Православной церкви Америки и Римско-католической церкви. Прозвучало 15 докладов, а также состоялся круглый стол «Собирание церкви как служение пресвитера». 

Среди участников конференции – представители Свято-Владимирской семинарии (Нью-Йорк), Миланского теологического факультета, Высшей школы экономики, Российского государственного гуманитарного университета, Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия, Института теологии Белорусского государственного университета, Российского православного университета имени святого Иоанна Богослова, Московской духовной академии, Кузбасской духовной семинарии, Тверского государственного университета, Российского национального исследовательского медицинского университета имени Пирогова, Синодальной библейско-богословской комиссии и Межсоборного присутствия Русской православной церкви. 

Андрей Шишков, научный сотрудник Синодальной библейско-богословской комиссии РПЦ, преподаватель Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия

Андрей Шишков, научный сотрудник Синодальной библейско-богословской комиссии РПЦ, преподаватель Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия

Зоя Дашевская, декан богословского факультета СФИ

Зоя Дашевская, декан богословского факультета СФИ

Священник Стефан Домусчи, старший преподаватель Московской духовной академии

Священник Стефан Домусчи, старший преподаватель Московской духовной академии

Альфредо Поцци, Миланский теологический факультет 

Альфредо Поцци, Миланский теологический факультет 

Марина Наумова, проректор СФИ

Марина Наумова, проректор СФИ

Пьеранжело Торричелли, представитель Ассоциации христиан трудящихся Италии (ACLI) 

Пьеранжело Торричелли, представитель Ассоциации христиан трудящихся Италии (ACLI) 

Алексей Наумов, президент Культурно-просветительского фонда «Преображение»

Алексей Наумов, президент Культурно-просветительского фонда «Преображение»

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку

In English
Контакты
Социальные сети
Лицензии

Свидетельство о государственной аккредитации № 2015 от 16 июня 2016 года
Лицензия № 2051 Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 01.04.2016
Представление Отдела религиозного образования и катехизации Московской Патриархии № 09-5635-5 от 21.01.2009

Все документы
Реквизиты СФИ

ИНН: 7701165500, КПП: 770101001
Код ОКТМО 45375000
ПАО «Сбербанк России»
P/сч: 40703810838120100621
К/сч: 30101810400000000225
БИК: 044525225